Книга Счастливая случайность, страница 204 – Макс Монро

— Но это не чушь, – плачет она, снова хватая меня за руку, когда я открываю дверь. Она говорит еще что-то, но мои уши этого не слышат. Мой мозг не может это переварить.

Я ничего не могу – только уйти из этого номера, прежде чем он задушит меня, выдавив всякую жизнь.

Считать, что весь мир у меня в руках, а в итоге лишь обнаружить, что совсем ничего не знаю, – это слишком уж больно. Глядеть на женщину, которую, как мне казалось, я знал достаточно, чтобы полюбить, – чтобы полудюжиной способов рискнуть всей своей карьерой ради нее, – это словно проворачивать раскаленный нож у себя в груди.

Я ни минуты не могу здесь оставаться. Не могу и не стану.

Я протискиваюсь через дверь и шагаю так быстро, как только могу.

Прочь от Брук Бейкер и всего того, чем я ее считал, обратно к реальности.

Любовь причиняет боль. Но потерять ее еще прежде, чем толком успел испытать? Это жжет неимоверно.

За все время нашего знакомства спина Чейза никогда не выглядела плохо, но прямо сейчас она выглядит очень даже дерьмово. Его контуры резки, а походка ровная, пока он идет прочь от меня в сторону лифта отеля, едва не срываясь на бег.

А я просто стою в коридоре, с мокрыми волосами и прикрытая одним полотенцем, и ощущение такое, словно я смотрю, как от меня уходит мое собственное сердце.

Его длинные ноги без проблем раздвигают расстояние между нами, и с каждым широким шагом мое горло становится чуть уже.

Я хочу его окликнуть – сказать что-нибудь такое, чтобы он развернулся и направил эти широкие шаги обратно ко мне. Но что можно сказать мужчине, которому ты врала практически все время с момента вашего знакомства?

Мужчине, которого невольно вовлекла в свои извращенные фантазии настолько, что он поставил на кон свою карьеру, дабы их поддержать. Мужчине, который был для тебя всем на протяжении последнего месяца, заботился о тебе так, как даже в самых смелых мечтах не мог и не стал бы ни один другой.

Я не знаю, существует ли во вселенной достаточно большой букет цветов, чтобы загладить все то, в чем я перед ним виновата.

Хотелось бы мне сказать, что все это было непреднамеренно, – но с того самого момента, когда он в своем офисе произнес имена Ривер и Клайва, я понимала, что не имею ни малейшего желания раскрывать ему правду.

Я просто… Я просто не могу даже вообразить, каким образом тут можно попросить прощение. Как все исправить. Это ведь не такая ошибка, которую совершают обычные люди. Сюзанн Сомерс в своей книге советов о жизни по этому поводу уж точно ничего не писала ^[67].

Когда Чейз исчезает в лифте и безысходность ситуации становится очевидной, я закрываю дверь и сползаю на пол, не в силах остановить мощные, сотрясающие все тело рыдания и потоки слез.

Что… что я наделала? Как же я так быстро испортила лучшее, что когда-либо со мной случалось?

И, может, самое важное… смогу ли я когда-либо это исправить?

Вторник, 6-е июня

Весь автодом трясется от непрекращающегося стука в дверь, отчего я резко просыпаюсь. Я сижу здесь со вчерашнего дня, примерно с момента выписки из отеля, просто жду и надеюсь, что Чейз вернется и поговорит со мной.

Это самое ужасное ощущение – быть беспомощной и не иметь сил заняться хоть чем-нибудь.

Если не считать сообщений и пары попыток ему позвонить, которые либо сразу переходили в голосовую почту, либо оставались неотвеченными, я не могла делать ничего другого, кроме как просто валяться.