Книга Счастливая случайность, страница 142 – Макс Монро

Мы снова погружаемся в нашу уже типичную рутину в этом доме на колесах. Почти-поцелуя, возможно, даже и вовсе не было.

И это хорошо… верно? Все любят нормальность.

Да, но все не гадают, а не упустили ли они свой шанс поцеловать мужчину своих грез.

Это официально. Я похоронена заживо, а земля сверху все сыплется.

На всем протяжении утра и большей части дня я использовала свои лучшие приемчики, чтобы отваживать Чейза от книги.

Но я больше не могу избегать работы над ней, если не хочу, чтобы он угодил в психиатрическую лечебницу.

Черт, да мне почти неделю удавалось вовлекать его в свою прокрастинацию, но я вижу, как в результате стресса от его глаз начинают разбегаться крохотные гусиные лапки, а стать тем человеком, кто запятнает его идеальное лицо, было бы невосполнимой трагедией.

Так что вот она я, стою в кухонном уголке, открыв свой прежде заброшенный рюкзак и водрузив свой ноутбук прямо перед собой, в центр стола. У меня есть кофе, налитый в одну из кружек из шкафчика, и мигающий курсор на экране, молящий меня о сотворении чуда.

Конечно, я потратила сорок пять минут в группе «Нью-Йоркские Песики» в социальных сетях, пытаясь найти новые зацепки по поводу той бордер-колли бенджиной мечты – безуспешно, к сожалению, – но теперь я готова всерьез взяться за дело. За свою настоящую работу – закончить чертову книгу.

Я провожу ладонью вниз по лицу, молча надеясь, что смогу пережить давление этой штуковины – также известной как громадная, гаргантюанская ошибка, приведшая меня к внесению правок в книгу, которую я даже не намеревалась выпускать из стола, при этом будучи запертой в автодоме с зеницей ока этой самой книги.

Если работать над современным любовным романом, одновременно в реальной жизни проживая троп «вынужденная близость», – это не ирония, тогда я не знаю, что.

Хотя, будь это книгой про любовь, ты бы уже должна была испытать на себе тот значимый, взрывной момент, который заканчивается тем, что мы с Чейзом переходим грань.

Я закатываю глаза от себя самой, и я уверена, что Бенджи, лежа на своем месте на полу у моих ног, делает то же самое.

Помотав головой, чтобы вытряхнуть из нее монстров, я начинаю читать ту главу, над которой работаю, изо всех сил стараясь в достаточной мере отрывать значение слов от своего физического тела, дабы не позволить синкопе свалить меня на пол.

Эта сцена близко к началу книги, в ней Ривер впервые выступает в прямом эфире на KKBY. Она уже опытная ведущая, но не имеет практики выступлений, пока объект ее фантазий смотрит на нее в процессе. Практически шокирует, насколько хорошо я написала эту часть, прежде чем ее прожила.

– Доброго дня. Я Ривер Роллинс, и это KKBY и местные новости, – приветствую я зрителей голосом, в котором слышится глубина, идущая от диафрагмы, – также известным, как мой «рабочий» голос. – Сегодня мы посетим представителей местного малого бизнеса, которые поделятся своими трудностями в поисках новой нормы в мире, живущем по законам социальных сетей. Пэт и Белинда Брайс, к примеру, пекли пироги для сообщества Оксборо почти пятьдесят лет, но недавно их продажи упали. Они говорят, что пытались найти свою нишу в соцсетях, но технологический мир меняется слишком быстро. Я пообщалась с ними напрямую, и вот их трогательная история.

Клайв подает мне знак, стреляя указательным пальцем, и улыбается, переводя прямой эфир на заготовленное видео интервью с Пэтом и Белиндой, которое я провела всего день назад.

Я делаю глубокий вдох и поправляю волосы, которые прилипли к моему плечу, а Клайв снова оглядывается на меня, поднимая большие пальцы вверх и подмигивая. Я так нервничаю, что ступня соскальзывает с нижней перекладины моего табурета, и посреди в остальном тихой и застывшей в ожидании студии раздается оглушительный металлический грохот.

Мои брови поднимаются в десять раз выше, чем обычно, когда все переводят свои взгляды прямо на меня.

«Отлично, Ривер», – думаю я про себя. – «Первый день в эфире, а ты уже устроила сцену, достойную…»