Книга Счастливая случайность, страница 110 – Макс Монро

И черт, он неумолим в том, как распаляет меня.

Господи, его рот и язык, они творят невероятные вещи…

Еще один стон покидает мое горло, и я уже не в силах это контролировать. Голова запрокидывается, а вода каскадом льется мне на кожу, и я уже будто даже не понимаю, где нахожусь.

Я чувствую только себя и мужчину моих грез, и тот пик удовольствия, который разнесет в клочья все, что я когда-либо испытывала, и унесет это прочь потоком воды.

Финал сцены за кадром? Больше нет.

Городская площадь тиха, пока я возвращаюсь к автодому. Здесь остается лишь небольшая группа, как мне думается, подростков, а они слишком уж заняты тем, чем там нынче занимаются подростки, чтобы заметить мое присутствие неподалеку.

Часть меня хотела побольше посмотреть на место, взрастившее Брук, а еще одна часть меня знала, что мне нужно было немного побыть одному, чтобы разобраться в своих чувствах. Не знаю, что со мной происходит, но с тех пор, как мы взошли на борт этой махины примерно сорок восемь часов назад, я словно бы перестал отчетливо осознавать, каковы же реальные отношения между Брук и мной.

Прибавьте сюда проблему, заключающуюся в том, что я не могу находиться в трейлере, пока Брук в душе, и прогулка стала более чем необходимой. Вопрос чистого выживания. Не говоря уже о том, что если бы я сегодня не перезвонил Мо, то у нее, вполне уверен, случился бы разрыв аневризмы. Она отправила мне не меньше десяти сообщений за время одной только встречи с читателями. Все они вращались вокруг того факта, что Мо придумала себе какую-то разведывательную миссию секретной-шпионки-фанатки, дабы убедиться, что ни один другой читатель не любит книги Брук так же сильно, как она.

Я люблю свою сестру, но она, очевидно, слетела с катушек.

Добравшись до большого автобуса, я поднимаюсь по маленьким ступенькам, чтобы открыть дверь, но как только та распахивается, мои уши улавливают отчетливое «О, боже», за которым следует стон, который, как я понимаю, исходит прямиком изо рта Брук.

Чтобы еще сильнее поиздеваться над моей уже и без того обалдевшей головой, это не тот тихий, еле слышный стон, который я слышал в прошлый раз, когда она была в душе. Он громче и захватывает мое внимание совсем не профессиональным образом.

От паники у меня округляются глаза, и я быстро возвращаю дверь обратно, в закрытое положение, прежде чем отступить прочь.

Вот же черт, я думал, к этому моменту она уже закончит.

Я даже прошел целых две мили и висел на телефоне с Мо, пока та рассказывала мне о самой болезненно скучной вечерней смене в ресторане в течение аж двадцати минут, чтобы быть уверенным, что Брук уже к этому моменту закончит.

Что же мне делать? Я не знаю, что мне делать.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но на краю тротуара меня что-то останавливает. На ближайшем дереве маячит белка, и я внезапно оказываюсь перед лицом невозможного выбора: выдать ли свое присутствие тем, что я громко хлопну дверью, дабы та осталась закрытой, или же оставить Брук на произвол неопределенной беличьей судьбы.

Я раскачиваюсь взад и вперед, и, видимо, веду себя, как маньяк, потому что привлекаю внимание той небольшой группки, тусующейся на площади. Они безо всякого смущения уставились на меня, и я пытаюсь успокоить свои движения тем, что провожу рукой по волосам и обдумываю свои варианты.