Книга Академия контролируемой магии, страница 17 – Ольга Арунд

Хотя Шалинберг мог выкинуть все это, только чтобы отвертеться от претензий таких вот визгливых. И даже мне не удалось бы его в этом обвинить.

На самом деле у них имелись все причины для уверенности в себе, но я давно разучились биться честно, особенно с превосходящим меня противником. А три боевика против одной маленькой меня – это однозначно превосходящий противник.

Пользуясь тем, что две другие девицы среагировали с опозданием, я отпустила собственные плетения, опустошив сразу четверть резерва. Своего четверть, но меня страховал накопитель, и, если придется продолжать, этих ждет сюрприз.

Не пришлось – все три агрессивно настроенные истерички разом схватились за животы. Удобное заклинание, оно заставит их забыть о моем существовании дня на три. А то, что все это время боевички проведут, не вылезая из уборной, станет гарантом, что жаловаться они не станут. Как же, ведь их, таких умных и магически одаренных, сделала простая канцелярская крыса!

Равнодушно переступив через жезлы, брошенные девицами, я продолжила путь к себе и шаргхову праву.

Утро началось с пар, которые я любила настолько, что не могла с ними расстаться, каждую сессию сдавая раза так с четвертого, доводя сухонького профессора Поберга до нервного тика. Ну не давалось мне магическое право! Вообще никак. И если на первых двух курсах, когда его вел Арек, сам не намного старше нас, все шло еще не так плохо, то стоило ему уйти, и начались мои мучения. Мои и профессора Поберга. И магическое право стало для меня шаргховым темным лесом.

В аудитории не оказалось ничего необычного, кроме прищуренных взглядов однокурсниц – переживания за бедного, несчастного и брошенного боевика творили чудеса. С одними вчера уже сотворили, и я не прочь повторить урок для особо влюбчивых.

И не то чтобы у меня плохой характер, просто по пути в аудиторию до меня случайно донесся отрывок разговора двух третьекурсниц. У которых Шалинберг теперь страдающий якобы влюбленный, а не циничный бабник, меняющий пассий чаще, чем накопители. Которые, кстати, боевикам выдавали раз в четыре дня.

До начала занятия оставалась пара минут, и, подперев голову рукой, я задумчиво рисовала схемы в тетради, прервавшись, только когда в аудиторию вошел профессор. И то только потому, что приветствовать его полагалось стоя. Дождавшись кивка, мы сели, но начать лекцию не получилось – перед профессором лег алый вестник.

— Гхм, – удивленно откашлялся Поберг.

То, что игнорировать ректорского вестника чревато, было понятно и профессору, и нам. Поэтому он потянулся за яркой птичкой, в его руках развернувшейся идеально-гладким сероватым листом. Все знали, что ректорский был красным, проректорский – желтым, преподавательские – синими, а студенческие халявные записки, по привычке называемые вестниками из-за одного и того же используемого заклинания, и вовсе были разноцветными.

В зависимости от износа бумаги, на которой они писались.

— Лиерра Грасс, – Поберг поднял глаза поверх листка, – вас вызывает ректор.

— Меня?

Посещать кабинет ректора мне не приходилось еще ни разу и, честно говоря, я не планировала появляться там вовсе, но грозно сдвинутые брови профессора придали ускорения. Спешно сбросив вещи в сумку, я вышла под удивленными взглядами остальных.