Книга Сквозь огонь, страница 58 – Евгения Овчинникова

— Я видела ее тогда на асфальте.

— Ого. – Она цепко взглянула на меня. – Не лучшее воспоминание на всю жизнь, да?

— Мы думали, на самоубийство списали потому, что не хотели заниматься расследованием.

— Я работаю с фактами, а не с домыслами, – отрезала рыжеволосая. – Тело выкрали, но были фотографии, а они тоже кое-что могли сказать. Слушайте, я понимаю, что тогда вам было трудно это принять, но теперь вы взрослая женщина и должны понимать, что самоубийства порой случаются. Дети ничего не говорят друзьям и родителям, а потом – бац! – к вам приходит полиция и рассказывает, что ваш мальчик или девочка спрыгнули с крыши. Время тогда было плохое. Скверное время, – повторила она, стряхивая с блузки капли, упавшие с ивовых веток. – Родителям было не до детей. Поэтому мальчики и девочки и с крыш прыгали, и вены резали, и вешались, и топились.

Она пронзительно посмотрела на меня, не защищаясь. Я успела увидеть несколько картинок: синее лицо повешенного, вздутое тело утопленницы… Поспешно закрыла глаза и отвернулась.

Она снова глубоко затянулась. Я не перебивала и ничего не спрашивала, чувствуя, что она хочет выговориться.

— У вас есть дети? – неожиданно спросила она.

— Двое. Дочка и сын.

— А у меня – трое. – Она широко улыбнулась. Улыбка не шла ей, но собрала приятные морщинки у глаз. Она заметила мое удивление. – Не верится, чтобы у меня были дети?

— Нет, – призналась я. – Вы кажетесь стервой и карьеристкой.

Она громко, с удовольствием рассмеялась.

— Тем не менее я замужем и у меня трое детей. Но вы правы, я стерва и карьеристка. Насколько это возможно в собственном агентстве. Но, вообще, внешность редко обманывает. Я наблюдала за вами на поминках. Вы не любите людей?

— Люблю, но стараюсь не встречаться. Отнимают много сил.

— У вас, наверное, какая-нибудь удаленная работа? Дизайнер или программист?

Она бросила окурок на землю и затушила его туфлей, потом подняла и точным движением метнула в стоявшую поодаль урну.

— Нет, я сценаристка. Пишу ужастики.

— Ого, как интересно. Вот откуда этот ваш взгляд. Вы добились успеха в чужом городе. Немногим это удается.

Я хотела сказать, что успех не такой уж большой, но в ее сумочке – очень дорогой, стоимостью в несколько поминок в блинной – зазвонил телефон. Она достала его, взглянула на экран и положила обратно, не ответив и не сбросив звонка.

— Мне пора возвращаться, хочу до темноты добраться до города. Как вы понимаете, я позвала вас не за тем, чтобы поболтать о детях.

— Да, вы говорили, что нашли Веру.

— Точно, я остановилась на теле. – Она снова стала говорить четко, собранно. – Тем летом я узнала кое-что. Обрывки информации, полной картины не было. Скорее всего, она действительно покончила с собой. Допускаю, что могло быть иначе. Ольга Николаевна не хотела верить в самоубийство, ей было легче сойти с ума. Вот я и не стала ворошить это гнездо и выяснять, что произошло той зимой, почему она потом сорвалась… – Рыжая замолчала и посмотрела на меня: – Вы точно не знали? Она не рассказывала?

Жаркая ночь на крыше. Вера убегает от преследователя, сердце стучит.

— Нет, ничего.

— В общем, я оставила этот случай. Но Ольга Николаевна звонила мне. Раз в год. Может, чаще. Спрашивала, как у меня дела, рассказывала свою бессмыслицу. С каждым разом становилось все хуже, пока не дошло вот до этого. – Детектив кивнула в сторону блинной.