Книга Сквозь огонь, страница 21 – Евгения Овчинникова

— Стоимость ванны как оцениваете? – строго спросил он у старика.

Старик мялся, не зная, как оценить.

— Триста рублей примерно, да? – подсказал Лёня.

— Да какие триста. Тут тысячи на две! – сказала Вера, подмигнув мне.

— Да-да, не меньше, – подтвердила я. – Тяжеленная, чугуна много.

Мы знали: если украденная вещь оценивается в триста рублей, дело не заведут – слишком маленькая сумма.

— Ну давайте тысячу, – сказал старик. – Стажерки ваши правильно говорят.

Лёня злобно смотрел на нас и едва не скрипел зубами, а мы давились от смеха. Минут через десять он уговорил старика, что ванна стоила триста рублей, и мы уехали. С тех пор Лёня больше никогда не брал нас на выезды.

Он рассказывал, что родители обещали подарить ему квартиру, когда он женится. И что он, когда окончит школу, будет получать больше – в этом месте он искоса смотрел на Веру. Мы ржали от его прямолинейных подкатов.

Когда у Веры появилась другая жизнь, я очень скучала по ней, по Лёне и по нашим посиделкам. Несколько раз собиралась в управление на окраине города, но, передумав, возвращалась.

Во время пожаров я встретила Лёню во дворе дома: он был на выезде. Он окликнул меня, с волнением спросил, видела ли я Веру. Я ответила ему, что у нее теперь другие друзья.

Сейчас, в настоящем, на кухне у отца, я выбрала момент, когда он снова поднял на меня глаза, и всего за секунду без труда прочитала его. Хороших, добрых людей читать легче всего.

Работа, работа, работа. Молодая женщина, похожая на мужа доверчивым взглядом, что-то говорит двум девочкам, играющим на полу. По комнате разбросаны игрушки.

Я собиралась с духом задать главный вопрос, за ответом на который приехала сюда, но поняла, что не могу. Мне чертовски страшно узнать, что произошло на самом деле.

— Кто сказал, что я в Гордееве?

— Коллега видел вас с отцом в аэропорту. Мы же занимаемся ее делом.

Значит, еще до того, как я приехала в город.

— Чем занимаешься? – спросил Лёня.

— Пишу сценарии ужастиков.

— Ух ты! Хорошо получается?

— Ужасно.

Лёня рассмеялся.

— Как она выглядит?

Лёня мгновенно понял, о ком речь, и, перестав смеяться, уткнулся в кружку.

— Девятнадцать лет в земле, как думаешь?

— Уверены, что это она?

— Мать опознала по колечкам. Да и так было понятно. Женский скелет, подросток. Все помнят ту историю. Тела из морга не каждый день крадут… Знаешь, у нас тут даже сочинили страшилку о девочке с остриженными волосами, которая ходит по Гордееву с восьмого на девятое июля и ищет, кто ее убил. Подростки собираются и гуляют всю ночь, пугают прохожих. Пытались гонять – не помогло. Ты чего?

Я соскочила со стула, уронив кружку. Чай разлился по столу, Лёня отшатнулся. Я бросилась к раковине, схватилась за нее. Сердце ухало. Я отдышалась, глядя на свое отражение в серебряном кране. Вера, моя Вера, лишенная чудесных волос, ходит по городу, дрожит от ночного тумана и росы, ищет своего убийцу.

Лёня молча дождался, когда я вернусь на место. Взял полотенце, промокнул разлитый чай.

— Это точно она? Мать могла плохо помнить колечки.

— Потом провели ДНК-анализ. Друзья и коллеги скинулись на всякий случай, сделали за свой счет. Твой отец, кажется, тоже.

Я сглотнула комок в горле.

— Почему ты не спрашиваешь, где ее нашли?

— Какая разница где? Она давно умерла.