Книга Сквозь огонь, страница 103 – Евгения Овчинникова

Вот так поворот. Лицо у Рафаиля горело, глаза блестели – должно быть, он заболевал. Он смотрел прямо на Веру, но не видел ее.

— Вера? – переспросила я.

— Да. И сны такие… Как будто на самом деле. Вот она, вот я. Зовет меня, разговаривает.

— Что она тебе говорила? – спросила я.

— Не знаю… не помню. Какая разница, она же мертвая.

Рафа оставался в реальности, понимал, что Вера мертва, а я видела ее как живую и верила, что она рядом.

— Приходила, говорила со мной. Такой сон, когда понимаешь, что спишь и все слышишь – как машины проезжают, как работает телевизор у соседей.

— Что тогда случилось? – спросила я.

— Большегруз ехал. Мост под ним провалился. А они влетели прямо под него – и вместе с ним в реку. – Он откинулся назад и замолчал.

А я смотрела кино: в заполненной водой машине бьются женщина и маленький мальчик.

— Она еще приходит к тебе? – спросила я.

— Нет, не приходит. Года полтора снилась, потом перестала, как отрубило. И знаешь, что самое обидное? – Рафаиль посмотрел на меня и улыбнулся, лицо у него было измученное. – Она приходила, а жена с сыном – ни разу. Если бы я мог увидеть их еще хоть раз, хотя бы во сне. Но снилась только Вера.

— Что ты чувствуешь? Вину? Злость?

Он пожал плечами. В этот момент дверца со стороны водителя распахнулась, и отец заглянул в машину. Он собирался что-то сказать, но не успел. Ветер, как в прошлый раз, потащил машину вперед, к реке. Отец уперся обеими ногами и заорал, чтобы мы вылезали. Но мы сидели будто парализованные и смотрели, как машину перед нами утаскивает в воду. Толчок – это ударилась о наш багажник та, что стояла сзади. И все автомобили на склоне потянуло силой ветра в серую водяную муть. Я схватилась за спинку переднего сиденья и откинулась назад, подальше от воды, хватая воздух ртом, будто уже тонула.

Рафа не растерялся. Он распахнул дверцу и с трудом вылез. От этого машину еще сильнее потащило вперед. Передние колеса стоявшего впереди автомобиля уже скрылись в мутной серой воде.

Сначала Рафа оторвал отца – тот все еще пытался удержать машину, сопротивляясь ногами. Рафа расцепил его руки, что-то крича прямо в ухо, и отец бросился открывать багажник. Внедорожник позади мешал. Тем временем Рафа нырнул ко мне и почти силой выволок наружу. Мокрая одежда мгновенно заледенела. Несколько секунд я стояла как в забытьи. Обхватывала себя руками, но тут же отпускала: от прикосновения к телу мокрой ткани становилось еще холоднее. Рафа потащил меня вверх по дороге.

— Подождите! – крикнул отец. Ему удалось открыть багажник. Он кинул нам сверток: – Держите!

Я подхватила легкий сверток с палаткой. Отец бросил что-то Рафе, потом достал из багажника ружье и побежал следом за нами. Дождь внезапно прекратился, но ветер усилился и по-прежнему то и дело менял направление.

Я вспомнила, что оставила в машине каску, а в ней – спички. Сорвалась обратно, залетела в машину, схватила каску и, размахивая ею, побежала за Рафой и отцом, подгоняемая ветром в спину.

— За сопкой лес, там укроемся! – крикнул отец.

За спиной раздался скрежет. Мы оглянулись. Три передних машины со скрипом сползали к воде.

— Джип на ручник не поставили, – сказал Рафа.

Нос первой машины был уже в воде. Поток поворачивал ее влево, увлекал за собой. Она нехотя разворачивалась – задние колеса еще стояли на асфальте, но река победила. Легкая серебристая машинка наклонилась вправо, оторвалась от асфальта и, подхваченная потоком, медленно поплыла вниз по течению. От ее покорности, от того, как спокойно все произошло, я застыла и затряслась от ужаса, а потом побежала за ушедшими вперед отцом и Рафой. Ветер ударил в лицо, перехватило дыхание. Чтобы переждать порыв, я присела, закрыв голову руками. Тем временем они перевалили через верхнюю часть сопки и скрылись по ту сторону. Я в последний раз посмотрела на серебристую машинку. Она зацепилась за что-то, вероятно за веревочную переправу, и теперь поток медленно разворачивал ее обратно. Машина набирала воды и скоро должна была утонуть.