Онлайн книга «Почувствуй»
|
Пытаюсь смотреть на представленные фотографии, но нихуя не получается. Так или иначе взгляд падает на чету Смолиных. Стискиваю в руке бокал. Хочу его раскрошить, но сдерживаюсь. Оставляю на ближайшем столике и упрямо продолжаю играть роль мужика, у которого нет никаких проблем. Всё заебись. Я на коне, блядь. На самом деле меня рвет изнутри. Грудная клетка — одно сплошное кровавое месиво. Хуже становится, когда Ива снимает свою эту меховую накидку. В помещении довольно тепло. Теперь я отчетливо вижу ее обнаженную спину и ровную линию позвоночника. Рука Смолина не отлипает от поясницы. Водит большим пальцем по гладкой смуглой коже. Сука. Я хочу вывернуть в обратную сторону его поганую руку. Въебать кулаком в нос, чтобы раскрошить все хрящи и забрать Иву. Отсюда. Из этого города. Даже пусть из страны. Но у нас другой план. Да. Помню. Хуевый план. Одно дело только представлять, что этот кусок говна делает с ней ночью и выкуривать пачку сигарет. Совсем другое — видеть. Будь я менее эмоциональным, возможно, вся эта игра давалась мне проще. Но я другой. И меня по-прежнему рвет. В сотый раз пытаюсь рассмотреть, что там на фотографиях, но скулы сводит, когда вижу, как пятерня Смолина по-хозяйски гладит ягодицу Ивы. Она не уворачивается. Слегка улыбается, ведет плечом, кокетничает с ним. Мы ни разу не пересеклись взглядом. Наверное, это даже к лучшему. Нельзя выдать себя с потрохами. Ива этого боится. Но я готов провалиться, готов прямо сказать, что люблю ее и трахаю с любовью. И ничего Смолин мне не сделает. Она его больше не любит. Такое исправить нереально. — Вам всё нравится? Смаргиваю и смотрю на Мирославу Раевскую. Она мило мне улыбается и, кажется, ей действительно не похуй, как себя чувствуют гости. — Да. Да, всё замечательно, — улыбаюсь в ответ и беру еще один бокал шампанского. Лучше уже хоть какая-нибудь шипучка, чем на трезвую всё это вывозить. — Я, правда, ничего не смыслю в искусстве. В любых его проявлениях, но мой внутренний дилетант подсказывает, что я попал на выставку очень талантливого человека. Через пару лет за ваши работы будут буквально биться. Щёки Мирославы совсем чуть-чуть розовеют. — Создание одежды — это ведь тоже искусство. Ее реплика заставляет меня почти рассмеяться. По-доброму. — Вы мне льстите. Эскизы делаю не я. Для этого у меня есть специальные люди. Я только создаю соответствующие условия, чтобы производство работало как один слаженный механизм. — Это похоже на то, как музыкант расставляет ноты таким образом, чтобы родилась удивительная музыкальная композиция. Это ли не искусство? Или, к примеру, дирижёр. Под его чутким руководством музыканты в едином порыве воспроизводят музыку. Вплетают ее звучание друг в друга, не нарушают гармонию. Это ведь тоже искусство, верно? Слова Мирославы ставят меня в тупик. — Никогда не думал в таком ключе, — признаюсь. Сквозь какофонию звуков мой слух улавливает грудной бархатный смех Ивы. Снова смотрю на нее. Она прижимается к Смолину. Они стоят в компании каких-то, видимо, своих друзей и что-то оживленно обсуждают. Возвращаю внимание Мирославе. Она становится серьезной. Замечает, куда я пялюсь. — Будьте осторожны, Наиль, — шепчет и неспешно возвращается к своему мужу. Что именно обозначает ее предупреждение? Слишком хуево играю? Или должен в целом остерегаться Смолина? |