Онлайн книга «Вернулся в прошлое, когда всё ещё стояло»
|
Дверь открылась. В палате пахло всё тем же — лекарствами, но к ним примешивался домашний запах: кажется, пирожки, которые она принесла. Отец лежал на койке, приподнятый на подушках, бледный, осунувшийся, с забинтованной головой. Мать сидела рядом на стуле и что-то сурово ему выговаривала. — И не смей вставать, слышишь? — говорила она, поправляя одеяло. — Лежать, есть по расписанию, не переутруждаться. А то я тебя знаю — только отвернёшься, а он уже по стенам ползает. — Да лежу я, лежу, — ворчал отец, но без злости, устало. — Как привязанный. Виктор стоял на пороге, и его никто не замечал. А потом отец повернул голову, и их взгляды встретились. Время будто остановилось. Виктор шагнул вперёд, потом ещё, и не выдержал — пошёл быстрым шагом, почти побежал. Он упал на колени у койки и прижался к отцу, обхватив его руками, уткнувшись лицом в больничное одеяло, в его тёплое, пахнущее табаком и старостью плечо. — Пап, — выдохнул он, и голос сорвался. Отец замер. Потом его тяжёлая ладонь легла Виктору на голову — осторожно, как в детстве, когда он ещё умел утешать. — Ну чего ты, — сказал он тихо. — Живой я. Чего ревёшь, дурень. Виктор не ответил. Он лежал, вцепившись в отца, и чувствовал, как по щекам текут слёзы — горячие, давно не пролитые, за все те годы, когда он не приезжал, не звонил, хоронил их в своей голове. Прошло около минуты. Потом отец, кашлянув, погладил его по затылку. — Ну всё, всё, — проворчал он. — Задушишь ещё. Мать, глянь на него. Мать сидела рядом, прижав платок к губам, и у неё в глазах тоже стояли слёзы. Она молчала, только покачивала головой, глядя на них. Виктор отстранился, вытер лицо рукавом, сел на стул. Горло сжимало, но дышать стало легче — будто камень, который он таскал в груди, наконец сдвинулся. — Мы недавно с ребятами к маме приезжали, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Помогли по участку. Листья убрали, яблоню обрезали, плитку на сарае подлатали. — Ого, — отец приподнял брови. — Это ж как вы там справились без меня? — Справились, — усмехнулся Виктор. — И теперь это будет более регулярно. Отец засмеялся — коротко, сипло, и тут же закашлялся. Мать встрепенулась, подалась к нему, но он отмахнулся. — Значит, — проговорил он, отдышавшись, — всего-то стоило упасть со стремянки. А я всё думал, как заставить отпрыска помочь с участком. Они посмеялись — тихо, осторожно. Виктор поймал взгляд отца и вдруг понял, что в нём нет ни укора, ни старой обиды. Только усталость и странная, смущённая нежность, которую тот не умел показывать иначе. — Врач говорит, ещё пару недель полежу, — сказал отец. — А потом домой, постельный режим, едрёна. — Ничего, — сказал Виктор. — Поможем всем, чем в силах. Я теперь на подработке, деньги есть. И руки есть. — Руки — это хорошо, — кивнул отец. — Руки у тебя отцовские. Они ещё посидели какое-то время. Мать рассказывала про соседей, про Марусю, про то, как Дима и Лиза приезжали. Отец слушал, кивал, иногда вставлял ворчливое словцо. В палате стало по-домашнему тихо, и Виктор поймал себя на том, что впервые за долгое время ему не хочется никуда бежать. Потом подошло время уходить. Мать поднялась первой, поправила отцу одеяло, поцеловала его в лоб. — Веди себя хорошо, — сказала она. — Я завтра приду. |