Онлайн книга «Вернулся в прошлое, когда всё ещё стояло»
|
Скрипнула дверь. Виктор замер. — Нестеров, ты не спишь? — шёпотом спросил Димка с соседней кровати. — Не сплю. — Я вот чего подумал. — Димка завозился, и в темноте скрипнули пружины. — Ты какой-то не такой. То кошку под хвостом щупаешь, то ночью возвращаешься в чужой рубашке. Ты случаем не в секту вступил? Виктор негромко рассмеялся. — В секту. Называется «вечерняя доставка кошек». — Ну-ну. — Димка помолчал. — Только ты это, если что — я с тобой. В смысле, если по-серьёзному. Не в секту, а так. Ну ты понял. — Понял, — сказал Виктор. — Спасибо. — Да ладно, — Димка зевнул. — Спи давай, кошачий герой. Он затих, и вскоре его дыхание стало ровным. А Виктор ещё долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Завтра. Григорий. Работа. Он так и не знал, что это за место, и теперь, лёжа в темноте общежитской комнаты, чувствовал, как азарт в груди мешается с холодком, от которого не по себе. В прошлой жизни он побоялся — и всю оставшуюся жизнь гадал, что потерял. Теперь он узнает. И, может быть, пожалеет.Он перевернулся на бок, подтянул одеяло до подбородка. Сон не шёл. Мысли крутились, как бельё в машинке, и среди них всё чаще всплывало лицо, которое Виктор двадцать лет гнал от себя. Родители. В прошлой жизни он переехал в общежитие, едва выдалась возможность, и наврал себе, что сепарация поможет наладить общение. Не помогла. Сначала звонил раз в неделю, потом раз в месяц, потом только по праздникам — короткие, скомканные разговоры, в которых обе стороны боялись сказать лишнее. Мать спрашивала, тепло ли он одевается. Отец молчал в трубку, а в конце передавал привет. Виктор обещал приехать, не приезжал, и с каждым годом расстояние между ними становилось не в километрах, а в невысказанном. Потом отца не стало. Инфаркт, ночью, скорую вызвала соседка. Виктор узнал об этом утром, от матери, и в её голосе не было упрёка — только усталость. Он приехал на похороны и стоял у гроба, глядя на чужое, спокойное лицо, и не мог вспомнить, когда в последний раз видел отца живым. Мать умерла через два года. Он не был даже на её похоронах — командировка, работа, та самая дурацкая работа, ради которой он двадцать лет откладывал жизнь на потом. Вот что было по-настоящему страшно. Не позор в аудитории, не жена, которая ушла, не ипотека. Страшно было лежать в сорок с лишним и понимать, что ты дважды похоронил людей, которых так и не узнал. Теперь ему снова восемнадцать. Где-то в другом городе — или в том же, он даже не помнил точно, — живут отец и мать, ещё не старые, ещё не уставшие от его молчания. Они не знают, что их сын уже однажды их потерял. Виктор закрыл глаза. — Я исправлю, — прошептал он в темноту. — И это тоже. Он лежал и думал о том, как странно устроена вторая попытка: ему дали тело, в котором кровь кипит, и память, в которой навсегда застряло сорокалетнее одиночество. Теперь нужно было как-то уместить их в одном человеке и не сойти с ума. За окном, в мокрых ветвях, шумел ветер. Димка посапывал на соседней кровати. А Виктор смотрел в потолок, на лампу без абажура, и впервые за долгое время не боялся завтрашнего дня. Потому что знал: этот день у него уже был. И знал, что на этот раз проживёт его иначе. Глава 5 Суббота началась с солнца. Оно влезло в окно без занавесок, растеклось по полу жёлтой лужей и добралось до кровати Виктора. Он проснулся оттого, что свет давил на веки, как тёплая ладонь. Несколько секунд лежал, не открывая глаз, вспоминая, где он и сколько ему лет. Потом поднёс к лицу руку — гладкую, без старческих вен, с тонким шрамом на сгибе указательного пальца, который появился ещё в детстве и теперь снова был свежим, почти розовым. |