Онлайн книга «Измена. Отпусти любовь»
|
В гостиной всё было предельно ясно — старый диван на свалку, кресла можно попробовать выставить на «Авито» за копейки. Но балкон… Балкон пугал меня. Я не заглядывала в его дальние углы лет десять, если не больше. Это было кладбище вещей, которые «жалко выбросить» и «когда-нибудь пригодятся». Переодевшись в старые леггинсы и безразмерную футболку, я вооружилась рулоном мусорных мешков и влажной тряпкой. Первые коробки поддались легко. В них оказался какой-то безнадежный хлам: запчасти от миксера, который сгорел еще при прошлом президенте, пустые банки, стопки старых газет. Половина сразу отправилась в черные пластиковые мешки. Вторая половина — крупные бытовые вещи — перекочевала в центр гостиной, ожидая своей участи. Я дотянулась до самого дальнего, темного угла, где коробки стояли друг на друге плотной стеной. Вытащив очередную партию, я присела на пол в гостиной. Пыль кружилась в солнечном луче, оседая на моих волосах. Я вскрыла скотч на верхней коробке и… Сверху лежала она. Ярко-зеленая «Азбука» с крупными буквами. Кончики пальцев предательски задрожали. Я коснулась обложки, и в памяти всплыл образ моей девочки — Ангелины. Я годами училась не думать о ней слишком часто, выстраивала внутри плотины, чтобы не захлебнуться в ужасе и боли потери. Но сейчас плотина дала трещину. Я достала книгу. Помню, как мы сидели на этом самом полу, и она старательно выговаривала «А — арбуз». Ниже лежали рабочие тетради. Первый класс. Обычные зеленые тетрадки в клеточку и линеечку, обернутые в блестящие обложки с феями Винкс. Те самые, за которыми мы охотились по всем магазинам, потому что ей нужны были «только с Блум». Слезы обожгли глаза мгновенно. Я коснулась гладкого пластика обложки, осознавая, что эти предметы до сих пор хранят на себе невидимые отпечатки её маленьких пальчиков. Я открыла тетрадь по математике. Знакомый почерк — неровный, старательный, с буквами, которые вечно норовили вылезти за строчку. Я помнила каждую эту задачку. Помнила, как мы до полуночи бились над простым примером, как я злилась, а потом винила себя за эту злость. Тогда мне казалось, что научить ребенка правильно считать — это самое важное задание в моей жизни. Боже, какой глупостью это теперь казалось. Я продолжала копать глубже. Вот её дневник с русалкой на обложке. Пенал, внутри которого до сих пор перекатывались огрызки карандашей и ластик. Всё это было незаконченным. Этим она должна была пользоваться еще долго, годами… Когда я дошла до дна первой коробки, из меня уже лился настоящий водопад. Какие-то записочки, неуклюжие рисунки, фантики от конфет — мусор для любого другого человека, но для меня — единственное, что осталось от моего ангела. Я вытерла лицо рукавом, уже зная, что не смогу выбросить ни единого клочка бумаги. Следующая коробка была тяжелее. В ней лежала одежда. Я сама собирала её тогда, в полузабытьи, стараясь убрать с глаз всё, что напоминало о Ангелине, чтобы просто не сойти с ума. Я вытянула зеленую олимпийку. Маленькую, мягкую. Прижала её к лицу и замерла. Время добавило свои штрихи — запах прелости и легкий душок плесени, но сквозь них я всё равно почувствовала её. Запах детства, шампуня «без слез» и тепла. Я забилась в беззвучной истерике, раскачиваясь на полу. |