Онлайн книга «Ультрамарин. Нарисованная реальность»
|
Неожиданный вопрос Люса вырвал капитана из пучин прошлого: — А когда мы вернемся в Падоко? — В Падоко? – удивился Алаин. – Мы и до Хегоальдеко еще не добрались. К тому же я пока не планировал возвращаться домой. Люс понуро опустил глаза. — Что тебе понадобилось в Падоко? – спросил Алаин. Люс встал, поправил штаны, одернул рубаху, потом медленно проговорил: — Хочу увидеть маму. На лбу Алаина проступила хмурая складка. — Точнее… ее могилу, – Люс и сам не верил, что произнес это. Складка на лбу отца разгладилась. Алаин похлопал сына по плечу. — Понимаю тебя, – сказал он и вслух стал прикидывать: – Развернуться сейчас на полпути я не могу – нужно доставить товары в Хегоальдеко. Туда мы прибудем недели через три. Если погода будет благоволить. Там придется остаться на месяц: кораблю нужен хороший ремонт. Ну а после можно вновь отправляться в Падоко. — Как долго! – протянул Люс. — К сожалению, нам некуда торопиться, – с горькой усмешкой произнес Алаин. Юноша тяжко вздохнул: отцу-то, может, и некуда торопиться, а вот ему… — Идем наверх, – Алаин отвлек сына от тревож-ных мыслей. – Постоишь у руля. Глядишь – и вспомнишь, как это делается. — Я уже стоял у штурвала? – Глаза Люса радостно заблестели. — А как же! – весело воскликнул Алаин. – И у тебя хорошо получалось! Отец и сын поднялись на шканцы и, сменив рулевого, заступили вдвоем на вахту. Ультрамариновое небо покрылось серебряными капельками звезд. Глава III. Голубые жемчужины До Хегоальдеко «Попутный ветер» шел при благоприятной погоде: летом Большое море было относительно спокойным, особенно на юге. Корабль оправдывал свое название и несся на всех парусах. На борту «Попутного» жизнь шла своим чередом, а Люс постепенно привыкал к новой реальности, в которой оказался. Первые несколько дней он просыпался с чувством, словно произошедшее с ним: чудесное появление на корабле, встреча с отцом – было сном. Но каждый раз Люс убеждался в обратном. Он по-прежнему оставался на борту «Попутного ветра», по-прежнему каждое утро его приветствовал папа – такой же реальный, как и головные боли, которые еще некоторое время после удара мучили Люса. В конце концов он понял, что выхода из этой новой реальности пока не найти. Ломать голову над тем, как Люс здесь оказался, тоже было бессмысленно, поэтому он старался меньше думать о той жизни, которая вместе с ультрамариновыми красками осталась в Падоко. Но Люс понял еще одну важную вещь. Судьба (или иная волшебная сила) подарила ему необыкновенную возможность увидеть отца живым и здоровым, провести с ним время, узнать поближе. Упускать ее было нельзя. Поэтому Люс решил всем своим видом показывать заинтересованность морским ремеслом, лишь бы почаще бывать рядом с папой. Энтузиазм Люса Алаин воспринял с нескрываемой радостью. «Наконец-то в нем проснулся моряк! Может, это и к счастью, что ему на голову стеньга упала?» – думал он и с воодушевлением и даже некоторой педантичностью принимался обучать сына основам управления кораблем: учил определять курс, скорость судна, разбираться в картах, пользоваться навигационными приборами. Люс не был уверен, что эти знания пригодятся ему в будущем, но старался запоминать все, что рассказывал Алаин. Больше из-за уважения к отцу, нежели из-за интереса к судовому делу. Люсу просто нравилось общаться с папой. Даже когда ничего особенного не говорили или вовсе молчали рядом, неся ночную вахту у штурвала. В конце концов, запоминается не то, о чем говорили, а то, что были вместе. |