Онлайн книга «Однажды в Америке… Хочешь выжить – стреляй первым. Кодекс калибра.45»
|
— Если в кране нет воды, значит, выпили жиды, – неожиданно для себя я продекламировал кусок глупой частушки, вдруг всплывший откуда-то из глубин памяти. — Э-э… милостивый сударь, а вы из каких краев будете? – вопрос был задан немного картавым, но вполне понятным русским языком. Я оторопел. «А он еще, оказывается, и из России». — Из Питера, сударь. Еще вопросы будут? – я постарался вложить в голос как можно больше сарказма и холода. — Вы меня неправильно поняли, милостивый сударь. Вопрос был задан, так сказать, только для поддержания знакомства. Сам я из-под Одессы. Ну, раз вы из Петербурга, то я так понимаю, мы с вами не встречались. Два города – это не две соседние улицы. Впрочем, все зависит от человека. Есть такие люди, которых знать не хочешь и в упор не видишь. Взять хотя бы наших бывших соседей по площадке Пшесинских. Берет деньги на неделю, отдает через год. Ворюги, которых свет не видел! Мое счастье, что я не одалживал им денег, иначе бы приехал сюда в одном исподнем. Извиняйте, что отвлекаю пустыми подробностями, сэр, но я другое хотел сказать. В свое время я знал нескольких господ из Петербурга. Может, вы знали господина статского советника… — Стоп, старик! Болтать будешь на кухне со своей Сарой, а у меня к тебе дело. Хотя, подожди. Ты когда приехал в Америку? — Ох, сэр, извините меня! Я до сих пор не представился. Лазарь Моисеевич Кац. Мещанин. Сошел с грязного корыта, которое в газетах почему-то называют современным кораблем, три месяца назад. Мы рассчитывали, что попадем в великую страну свободы, равенства и братства. И что? Вы меня извините, но что это за братья такие, которые прямо на ходу с тебя штаны норовят снять?! А взять это хваленое равенство! Я вам так скажу… — Хватит! Чем занимался дома? Языки знаешь? — Английский. В меньшей степени немецкий и французский языки. А насчет… того, чем занимался… Как вам попроще, господин хороший, сказать… Жена, дети. Кушать хотят. И даже три раза в день. — Говори, как есть. И коротко. — Бухгалтером в порту. И это… Короче, обнаружили хищения в особо крупных размерах. Завели дело на этих воров, а те видят: бедный, старый еврей – есть на кого свалить! Я, конечно, еврей, но не дурак! Поэтому они там – дают показания, а я здесь – на свободе! Даже сейчас, когда вроде как хвастался своей изворотливостью, он смотрел на меня печальным и кротким взглядом, сложив на животе руки. Его поза прямо излучала покорность и смирение, как бы говоря: я бедный, старый еврей, не делал никому ничего плохого. Пожалейте меня, несчастного! «Ловкач и пройдоха. Глаза чуть ли не ангельское смирение и вселенскую скорбь изображают, а ведь сам настороже. Рассказал сказку о гонениях на бедного еврея и смотрит, как отреагирую. Актерская игра, между прочим, так себе. Теперь посчитаем. Бухгалтер. Работал в порту. Знает языки. Три плюса против одного минуса. А что вор, так мы тоже не святые. Да и земляк, как-никак. Будет как-нибудь интересно поговорить с ним об этой России». До Каца я имел пару бесед с выходцами из Российской империи, но это были простые матросы, отставшие от своих судов. У них были свои чисто собственнические понятия о жизни. Основными предметами, входящими в этот потребительский набор, были: деньги, семья, вера в Бога и царя-батюшку. Впрочем, вполне возможно, мне попались не те люди. |