Онлайн книга «Необычайные истории из жизни людей и бесов»
|
Выйдя на свободу, Дмитрий Тимофеевич обнаружил, что дом, где находилась их квартира, причислен к памятникам архитектуры, а сама квартира признана частью этого памятника и сдана под офис государственному банку. Никаких прав на неё у него, бывшего врага народа, больше не было. Выбора у Ежова не оставалось – пришлось возвращаться в милицию. Ему вернули погоны лейтенанта, определили в пеший патруль. Государство даже предоставило ему комнату в коммунальной квартире на окраине столицы, где он и обитал все эти годы. Хорошо хоть до работы было недалеко. О службе в ФСБ ему сразу сказали забыть. Как и о головокружительной карьере, в принципе. Поэтому за пятнадцать лет реабилитированный лейтенант Ежов сумел дослужиться лишь до капитана. Звание он получил вопреки обстоятельствам. Как-то, возвращаясь с работы на трамвае, он увидел, как худощавый парень с серьёзным лицом сурка достаёт кошелёк из сумочки толстой дамы в красивой шубе. В таких шубах в общественном транспорте и ездить-то грех, ещё подумал Дмитрий Тимофеевич. Щипач работал проворно, так что его жертва, задремавшая в дурманящей духоте переполненного чересчур отапливаемого вагона, ничего и не почувствовала. Характерные повадки парня сразу выдали в нём бывшего зэка, что сразу же отметил Ежов, принявшийся украдкой следить за ним. Проехав пару остановок, карманник начал аккуратно прижиматься к не замечающей его даме, находясь в непосредственной близости от Дмитрия Тимофеевича, демонстративно уставившегося в окно на проносящийся за грязным стеклом с обрывками рекламных объявлений заснеженный город. Когда парень сунул украденный кошелёк под куртку, собираясь сойти на ближайшей остановке, Ежов приготовился. Как только карманник оказался перед ним на верхней ступеньке, замерев в ожидании, когда распахнутся двери, он молниеносно схватил воришку за горло и быстро перегнул через металлический поручень. Трамвай остановился. Щипач дёрнулся, попытавшись освободиться, но будущий капитан коротко и сильно ударил его кулаком в грудь – у парня перехватило дыхание, он принялся беззвучно открывать и закрывать рот, смешно двигая губами, словно выброшенная прибоем рыба. Двери трамвая отворились, кто-то закричал, начали толкаться. — Милиция! – успокоил всех подзабытым грозным рыком Дмитрий Тимофеевич. Как оказалось, пойманный им вор уже два года находился в федеральном розыске и до столицы успел погастролировать в дюжине городов по всей стране, обчистив сотни людей. Начальство, впечатлённое неожиданным подвигом Ежова, было вынуждено присвоить ему давно заслуженное по выслуге лет звание капитана. Ему даже выписали премию. Всю свою службу Дмитрий Тимофеевич провёл на земле: на него вешали суточные дежурства, отправляли на обходы и рейды по злачным местам, сталкивая с самым гнусным человекоподобным отребьем. На дела же, где можно было поднять денег – бомбить наркобизнес или скупщиков краденого антиквариата, – Ежова не брали. Зато его охотно посылали на бытовую поножовщину и свежие трупы бомжей, убивать которых, как сообщали СМИ, стало новой забавой нынешних мажоров. По данным социологических опросов в бульварной прессе, народ массово поддерживал отстрел бездомных, даже если этот процесс сопровождался расчленением трупов. Ежов с отвращением думал, что раньше за такой беспредел молодым негодяям влетело бы от своих же товарищей. Он послушно отправлялся на место преступления, чтобы под копирку писать очередной глухарь в архив. Судьба бомжей никого не беспокоила, тем более – народ, который был только рад новой крови. Взывать к чему-то, не было смысла. Дмитрию Тимофеевичу приходилось делать свою работу механически, не философствуя о нравственности. Делать её нужно было хотя бы потому, что не делать её было нельзя. |