Онлайн книга «Необычайные истории из жизни людей и бесов»
|
Ведущие остановились, и, почувствовав за секунду до этого негласную команду, колонна сбавила шаг, замерла, превратившись в монолитный стальной кулак, готовый обрушиться в своём праведном гневе на врага. В начале Площади, выстроившись в несколько рядов, стояли солдаты: ещё совсем юные ребята зябко кутались в тонкие шинели, боязливо взирали на раскинувшийся перед ними бескрайним морем люд. Некоторые нерешительно трогали затворы висящих на груди автоматов, многие безвольно опустили руки. И тут Сашка увидел нечто, что заставило его вздрогнуть: со стороны Площади к ним шла Танюха. В груди у него кольнуло. «Люблю ли я всё ещё её?» – подумал он. — Докажи, что имеешь право, – сказали пацаны, выпуская из рук тачку с Митькой. Танюха остановилась. — Ты сможешь, – говорили они. И от этих слов Сашка почувствовал, как отравляющая слабость окончательно покидает его, тело и душа наполняются силой, а сердце – пылает от любви. И это была настоящая любовь, а не та животная похоть, которую он испытывал к Танюхе. — Как же глуп я был! – расхохотался Сашка. Благодатно звеня, смех его разнёсся над Площадью. Сашка расстегнул пальто, схватил двумя руками топор и бросился к Танюхе: шаг, второй, третий, ещё немного, – он взмахнул над головой сверкающим в свете факелов лезвием, обрушив его на девушку, одним движением разрубив её пополам, словно щепку. Тело упало в стоптанный снег. — Вперёд! – крикнул Сашка, грозно поднимая окровавленный топор. — Вперёд! – крикнули в мегафоны ведущие. Над Площадью, полоснув Палаты красным мазком, взмыла выпущенная Фёдором сигнальная ракета. Бросив оружие, обезумевшие от ужаса солдатики кинулись врассыпную. Толпа, победоносно ревя, знаменем подняла над собой труп Митьки. Убивая и круша всё вокруг, люди бросились через Площадь к Палатам, обретая после долгих лет вранья и унижения долгожданную свободу. Реванш Сон капитана Ежова был тяжёлый, словно похмелье. Хоть Дмитрий Тимофеевич и не пил с тех пор, как сел в 1993 году. Не запил он даже после того, как вышел по амнистии, пробыв на красной зоне всего полтора года из присуждённых ему восьми. Картинка пульсировала, рассеиваясь и погружаясь в липкую муть. Его бросало в пот, и он начинал нервно ворочаться на раскладушке, тревожа резкими, переходящими на крик вздохами соседей по коммуналке, томящихся за тонкими фанерными перегородками… — Держим ряд! – перекрикивал гул озверевшей толпы полковник, сцепив замком под руки его и ещё кого-то из ребят. За ним они пошли, не думая долго, видя, как грабит и терзает их Родину захватившая власть банда воров… Позже их обвинили в предательстве. — Предатели не мы. Народ и страну предали те, кого вы сейчас защищаете, – невозмутимо, слегка театрально сказал полковник, гордо подставив под фото– и телекамеры острый профиль, подмигнув молодому лейтенанту Ежову, бросившемуся за ним спасать Родину одним из первых, нисколько не сомневаясь в правильности поступков, целиком и полностью убеждённый в собственных намерениях. — Мы всё делаем правильно, – сказал им полковник перед штурмом, и у них, ещё молодых ребят, видящих, как трещит и рушится вокруг страна, как разлетаются вдребезги устои, не было повода ему не верить. Спустя несколько месяцев полковника зарезали в колонии. Объявив, что он – один из идеологов и организаторов сорвавшегося переворота и не достоин звания офицера, его отправили не на красную зону, как всех остальных, а на общий режим. |