Онлайн книга «Эволюция тарелки. Как есть, чтобы жить?»
|
Два года я пыталась наполнить свой «рюкзачок» заново. Превратилась в идеальную жену, которая всегда дома и всегда готовит. Но продолжалось вино по пятницам и росла решимость выйти из этого сценария. В один день я кристально ясно увидела, как мы портимся, поняла насколько обречены наши отношения в этой извращенной программе. Нужно было срочно нажать на тормоз. И я выбрала быть одной, но дать нам обоим шанс остаться здоровыми людьми. Внутренняя готовность не свалилась на меня с неба – я ее провоцировала. Когда окончательно решилась на разрыв, мне понадобилось всего две недели, чтобы закрепить это состояние. И инструментом стал бег. Я просыпалась в три или четыре утра, когда весь город еще спал. Я выбегала на улицу, в этот колючий мороз, и бежала под луной. Мне очень нравился холодный лунный свет, абсолютная тишина и спокойствие природы. Именно там, в этом движении по заснеженным дорогам, я черпала свою базовую, непоколебимую уверенность в том, что все будет хорошо. Что наконец-то я могу не просто «исправить» жизнь, а сделать ее такой, какой она должна быть. Я будто встала на рельсы, с которых уже невозможно свернуть. И ровно в этот период, в эти две недели бега под луной, мясо из моей жизни ушло само собой. Мне просто больше не хотелось его есть. Агрессия выполнила свою работу, она вытолкнула меня из старой колеи, и тело мгновенно сменило регистр. Я перешла на творог. В нашем Владимире продавался такой потрясающий кремовый творог в стаканах, «Молочное сияние». Из моей жизни исчезла вся остальная еда, исчезли сложные рецепты и долгие приемы пищи. Я жила в состоянии почти полной невесомости. Завтрак – творог, обед – творог. Я съедала по два таких стакана в день и чувствовала, как вместе с лишними килограммами уходит старый панцирь, старые обиды и тяжесть. Я машинально фиксировала свои нехитрые приемы пищи в приложениях для нутрициологов. Мои подписчики стали писать: «Наташа, почему только творог?» И тут я поняла, что не хочу, чтобы меня анализировали. Не хочу быть частью чужих схем. Я просто закрыла доступ к своим данным и вышла из всех приложений. Это был мой «обрыв концов». Эти две недели стали критическими. Я сильно похудела. Время, когда нужно сбросить лишний вес, чтобы нарастить чуткость. Я спокойно поговорила с мужем о разводе. Без скандалов и без обсуждений «кто виноват». Было только спокойное согласие с тем, что происходит. Так я проходила свою транзитную зону. Я была полуголодной, но моя чувствительность стала запредельной. Я слышала мир, я ощущала опасность и возможности кожей. В этой функции наблюдения и спокойном согласии с миром моя новая чуткость работала как навигатор. Перед одной из поездок по дороге на вокзал водитель вдруг решил остановиться попить кофе. В другом состоянии я бы нервничала, что опаздываю, но тогда была в полном принятии. Эта остановка спасла нам жизнь: мы разминулись со страшной аварией. Ушла мясная агрессия – пришло доверие к жизни. В этот период старые знакомые уговорили меня поехать на ивент в другой город. Мне это было уже не нужно, но чуткость заставила согласиться. Я решила, что это будет прощание с тем этапом жизни, который завершаю. Шагала в пустоту, без плана на жизнь, закрывая долги перед собой. На этом ивенте я встретила Вову. Точнее, его оранжевые джинсы. Это было что-то невероятное. Моя чуткость работала так, что я даже не могла разглядеть его лицо. Для меня Вова был не человеком, не мужчиной, а просто ярким, оранжевым импульсом, который постоянно находился рядом со мной. Рядом ходили какие-то оранжевые джинсы. Кстати, Вова периодически до сих пор ходит в таких штанах. |