Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
— Ладно. Спрашивай. У неё от этого «спрашивай» все мысли из головы вышибло. Она же не рассчитывала… не готовилась… легко сказать «спрашивай». — Сейчас? – только и смогла выдавить она. — А когда? Лена замялась, оглядела пустую галерею, толпу во дворе и вдруг сообразила, что тётя Руза опять ждёт посетителей вечером, а значит, будет сильно занята. Очень удачно для Лены. — Вечером. Часов в шесть. На чердаке. И снова он её удивил, не стал комментировать место встречи: — Ладно. — Серьёзно? – не поверила она. — Серьёзно. Теперь уйдёшь с прохода? — А, да, конечно. Она дёрнулась влево, он – вправо, чуть не столкнулись, отпрянули друг от друга. Она забормотала извинения, он раздражённо хмыкнул. Сказал: просто шагни в сторону. Лена почувствовала себя неуклюжей коровой. Это ведь и правда просто. Раз, и всё. — Э! Э, э, э! И чё это? И всё?! Из ближайшего кухонного окошка, точнее – из открытой форточки высунулась заплывшая, сильно небритая физиономия. Всё остальное – худое, узловатое, в одних только семейных трусах, похожих на коротенькую юбку, – угадывалось за мутным стеклом. Физиономия глядела с возмущением, скалила крупные жёлтые зубы и сипела: — Я чё, зря ваши курлы-мурлы слушал? Сидел тут весь романтичный, как граф Деляфер! Вы это, того, совсем?! Слышь, Ванька, даже целоваться не будете? Ну ты чё, не мужик, что ли? — Олег Сергеевич, иди спать, – ровно сказал Ваня. А Лена скривилась от перегарной вони, прижала ладонь ко рту и побежала, почти покатилась вниз по ступеням, во двор, дальше, как можно дальше! Лена поначалу не понимала, чем пахнет. На ацетон похоже или растворитель. Но это нормально, если человек работает с клеем, красками, лаками и прочим таким. Не слишком приятный запах, зато папа реже сидел по полночи на кухне и почти не жаловался на боль в голове. Правда, и замечал детей с Мариной реже. И да, теперь он топал. Не ходил, а прямо ударял пятками в пол. Но это же ерунда, не повод для тревоги. Только тревога не отпускала. Даже не так, какое-то необъяснимое напряжение приходило по вечерам вместе с папой, садилось ужинать, потом укладывалось отдыхать в родительской спальне. Словно рядом всё время находился строгий незнакомец, на которого нужно производить хорошее впечатление – сдержанно улыбаться, следить за осанкой, говорить тихо и только по делу, как можно дольше заниматься уроками в своей комнате и не попадаться на глаза. Марина, Лена и Диник не обсуждали это, получалось само собой. Вряд ли богомол обдумывает способность притворяться травой или веткой, он просто притворяется. Вот и они так. Незнакомец прицепился к папе после разбитого телевизора, и жизнь с ним в целом была не такой уж плохой. И запах терпимым. Пока папа к нему в нагрузку не начал снова принимать таблетки, пропадать на сутки-двое, стучать в дверь исключительно ногой, говорить… да мало ли что человек говорит. И ацетон тут был ни при чём. И краски с лаками – тоже. Марина с Диником собирались в парк. То есть в чахлый сквер с парочкой скамеек, голубями и электросамокатами напрокат. А когда стемнеет – на набережную. Руза сказала, там поющий фонтан, но смотреть лучше вечером, чтобы с разноцветной подсветкой. Предполагалось, что Лена тоже пойдёт и не было у неё никаких причин для отказа. Что ж если начала врать, глупо останавливаться на полдороге. Хитрить, поправила себя Лена, не врать, а хитрить. |