Онлайн книга «Крепкий Орешечко. Без фильтров. Сезон 1»
|
И не то чтобы я не хотел с кем-нибудь встречаться. С тех пор как девчонки дружно во мне что-то нашли, я каждый день выгребаю из карманов записки, конфеты, всякую мелочовку, которую они мне суют. В личку постоянно ломятся, написывают круглые сутки, фотки шлют. На переменах глазами стреляют, иногда на поражение. А я бронебойный. От меня отскакивает. Потому что я сам хочу решать, с кем встречаться, когда и как. Без давления. Мне его дома хватает выше крыши. «Никита, туда! Никита, сюда! Голос! Отставить голос! Брось бяку, место!» Но вот что удивительно. Липнут ко мне только те, кто хотел бы себе карманного пуделя, а те, кто видит во мне человека, берут и отсаживаются куда подальше, потому что я, видите ли, обижаю сиротинушку. То есть Серафимушку. Времени, чтобы стать мужиком, у меня оставалось совсем немного. Отец сказал, что гости уже выехали поездом из Владивостока. Неукротимо рвутся к нам! Они уже на станции Ледяной. Вот бы они там замерзли до неподвижности! Я спросил, зачем же поездом, когда самолеты изобрели, на что отец сказал: «Некоторые люди хотели бы иметь необычный опыт». И выразительно на меня посмотрел. У меня тоже всякий опыт есть. Я однажды шуруп проглотил. Очень необычно получилось. Хирург тогда сказал, что я теперь удобный, меня можно просто прикрутить к парте, и я никуда не денусь с урока. Отец накатал на него три жалобы и оставил отзыв на сайте больницы, что медицина развалилась, вместо консультации – дешевый стендап, бахилы и маска нарушают права человека, и родителей надо пускать в реанимацию. Понятия не имею, зачем ему туда. Меня в обычной палате держали. Короче, Саня с его поездом из Владивостока жалок по сравнению со мной. Я, будем честны, начинающий глотатель шпаг. Микрошпаг. Внутренний мушкетер. А не пассажир плацкарта на полосатом матрасе. Попутно выяснилось, что Саня не только спортсмен и отличник, но еще и участник молодежного движения «Кукушка». Мы с отцом сидели на кухне, ели колбасу и внезапно вырулили на эту тему. — Чем они там занимаются? – полюбопытствовал я. – Помогают кукушкам, потому что те не справляются? Яйца в гнезда подбрасывают? — Никита, мне за тебя стыдно, – сказал отец. – Это солидная благотворительная организация. Содействуют пенсионерам, инвалидам, а в ковид трудились не покладая рук. Ты вот кривляешься мне тут, а в «Кукушку» берут не всякого, там конкурс три человека на место. Я так и представил себе эту очередь в «Кукушку» – в километр длиной. В лесу. Стоят, нервничают, на часы смотрят. А в конце дня кукушка улетает. — Между прочим, в нашем районе есть их отделение. Давай я тебя туда отведу, запишешься. Дело запахло жареным. — Меня не возьмут, конкурс же! — А я по блату! У меня там знакомый работает. — Пап, это коррупция! — Ах вот ты как заговорил? – Отец рубанул по столу, и тот наконец решил, что его час настал, и рухнул. Сахарница покатилась в угол, солонка вытряхнулась разом вся. Колбасу я успел спасти, перехватив коленками. На шум пришли мама и пять мопсов. Отец схватил совок и веник. — Анечка, я уже мету! Сейчас будет чище, чем было! Ты не поверишь, какая незадача. Никита ногами болтал и столу подсечку сделал. Зря мы его отдали в карате. Его там научили мебель ломать с одного удара. Береги кресло, Анечка! Оно антикварное! Прямо сейчас проверь, как оно там себя чувствует. |