Онлайн книга «Барбара»
|
Й.-Ф. Якобсен не следует точно сюжету легенды, положенной в основу его произведения. Героев, чьи исторические прототипы жили в начале XVIII века, он помещает в его вторую половину. Фарерский литературовед и писатель Егван Исаксен определяет время действия романа как 60-е годы XVIII века на основе косвенных показателей: в романе упоминаются мыслители французского Просвещения – Ларошфуко и Вольтер, комедии Людвига Хольберга, Семилетняя война в Америке (1756–1763), с которой возвращаются приставшие в Торсхавн французские корабли, много внимания уделяется такому религиозному течению, как пиетизм, как раз зародившемуся в то время[5]. По его мнению, такой хронологический сдвиг потребовался Й.-Ф. Якобсену, чтобы создать оппозицию датско-немецкого пиетизма и французского рационализма – образа мышления, который был идеалом для Якобсена, считавшего себя реалистом. Персонажи «Барбары» пытаются строить свою жизнь в соответствии с требованиями того или иного течения, с тем или иным успехом, некоторые из них ведут философские беседы. Справедливости ради надо сказать, что у части персонажей мысли все же ограничиваются сугубо будничными вещами. События в романе обычно описываются с точки зрения тех или иных персонажей; читатель видит жизнь фарерского социума сквозь призму их переживаний. Чаще всего речь идет о точке зрения Поуля Аггерсё. Несмотря на то что Барбара является заглавным персонажем романа, ее точка зрения представлена редко. Сознание героини остается загадкой не только для ее окружения, но даже и для всеведущего рассказчика. За тем датским языком, на котором написана «Барбара», явственно ощущается другой язык[6]. В тексте романа часты отсылки к фарерской устной традиции, в том числе песенной. В нем активно задействован фарерский языковой материал: фарерские слова для обозначения специфических местных реалий, буквальный перевод на датский язык фарерских пословиц. Фарерская культура приняла в себя датский язык на определенном этапе, и он долго оставался языком церкви, госаппарата, даже системы образования. Произношение фарерцев при этом отличалось от стандартного датского. Датский язык фарерцев, с чертами фарерской грамматики и произношения, в литературе известен под названием «gøtudanskt» (от названия населенного пункта Gøta), и его примеры есть в «Барбаре» в речи персонажей[7]. Другими словами, тот датский язык, на котором написан роман, говорит его фарерским читателям больше, чем датчанам. Стилизация языка XVIII века в «Барбаре» не «концентрированная» (в отличие от другого датско-фарерского исторического романа о Торсхавне – произведения Вильяма Хайнесена «Добрая надежда» (1964), где датский язык XVII века воссоздан со всей скрупулезностью). Переводчик счел уместным подчеркнуть фарерский языковой и культурный пласт, стоящий за датским текстом, поэтому в русский язык перевода привнесен ряд экзотизмов фарерского происхождения для усиления местного колорита. Также хочется отметить безыскусность синтаксиса в романе, которая заставляет вспомнить, в частности, стилистику саг и фольклорной прозы североатлантических народов. Одним из лейтмотивов романа является псалом об усталости от мирской тщеты и суеты, принадлежащий перу датского поэта Томаса Кинго. Хотя церковь и традиция пения псалмов в Дании и на Фарерах были одни и те же, в фарерской культуре псалмы Кинго значат гораздо больше, чем в Дании. Для датчан это в первую очередь тексты эпохи барокко, известные по книгам, а для фарерцев – и по сей день часть живой народной культуры. Псалмы Кинго на Фарерах очень долго держались в устной традиции и пелись в быту на те мелодии, которые в Дании уже давно вышли из употребления. В наше время эти псалмы могут включать в свой репертуар фарерские певцы самых различных направлений, в том числе всемирно известная Айвёр Палсдоттир. |