Онлайн книга «Барбара»
|
— Э, нет, среди них кое-где будут торчать и твои собственные перья! Во всяком случае, маховые. Ведь ты же понимаешь, что всю эту работу надо переписать. Во-первых, потому что написана она моей рукой. Во-вторых, потому что она вся нуждается в бесчисленных улучшениях, не только в отношении языка и способа выражения, в которых ты наверняка сочтешь меня старомодным, но и в самом ходе мысли. Ведь в экономике, как и во всех науках, я ставлю себя ниже тебя. Лишь в усердии я за эту зиму преуспел больше, чем ты. Короче говоря, здесь только материал, который я собрал для тебя, а осмыслить его тебе предстоит уже самому. Но я считаю, что это тебе гораздо лучше удастся в Копенгагене, чем здесь, – ввиду сложившихся обстоятельств. Бледное лицо Андреаса приобрело еще более беспомощное выражение, чем прежде. Его глаза снова начали тускнеть. — Дядя, спасибо вам за то, что не думаете обо мне еще хуже, и за то, что сделали это для моего блага. — Что голова у тебя светлая, я все равно не сомневаюсь, – сказал Йохан Хендрик. – Именно поэтому я… а иначе бы черта с два! — А Барбара? – упавшим голосом спросил Андреас. — По-твоему, что бы ты совершил, если б торчал с нею? — Но я ей сказал, что возьму ее с собой, когда буду уезжать… Красное, морщинистое и как бы слегка запыленное лицо Йохана Хендрика вдруг сжалось в твердокаменную маску: — Барбара в Копенгагене! Да, там ты сможешь с ней окончательно разделаться, хе! По-моему, не пройдет и месяца, как она уже загремит в Работный дом! Ты всерьез этого хотел? — Нет. — Глупость, мальчишество твое несчастное! А она поверила? — Не знаю. Да, наверное. Но она думает, что это еще нескоро будет. Соренскривер топнул ногой и принялся расхаживать взад-вперед: — Слабость, слабость, слабость, – бормотал он, – проклятая слабость! Как ты уже понял, тебе надо от нее удрать. А? — Да, – прошептал Андреас. – Но это будет нелегко. Мне это как ножом по сердцу. Йохан Хендрик вновь скорчил одну из своих больших гримас и на миг застыл, глубоко погрузившись в раздумья. Но потом приободрился и сказал с веселым выражением на лице: — Вот оно что! Мы не хотим ошибиться в наших чувствах и вбить себе в голову, что наша слабость – это благородство. — Да, – согласился Андреас. – Но это значит сделать ей очень больно. Йохан Хендрик медленно открыл свою табакерку: — Вот что, Андреас, давай это как следует обдумаем. Он вынул понюшку табаку и стал держать перед собой, сжимая кончиками указательного и большого пальцев: — «Nul ne mérite d’être loué de sa bonté s’il n’a pas la force d’être méchant». Он вдохнул табак, скорчил рожу и чихнул: — То есть, Андреас: «Никто не заслуживает похвалы за доброту, если он недостаточно силен, чтобы быть злым»[82]. * * * «Фортуна» стояла у Восточной бухты и принимала на борт грузы. Нильс с Пятачка и Мормыш гоняли большую весельную плоскодонку от Подъемника к кораблю и обратно. Груз состоял в основном из свитеров, чулок и других шерстяных вещей – плода трудов целой зимы во всех рокстовах Фарер; эти тяжелые, вручную вязанные вещи предназначались к продаже в Копенгагене, Гамбурге и Амстердаме для нужд моряков всего мира. — Если мне придется уезжать отсюда, я боюсь, у меня одежды подходящей не найдется, – мечтательно говорила Барбара. – Что ты скажешь, Андреас? Тебе не будет за меня стыдно? |