Онлайн книга «Великая река. Другой берег»
|
— И как, получилось отнять песню? – с любопытством спросила Ойкью, даже не поморщившись. — Нет. Я понял, что я плохой человек, и убежал. — И слава дождю! – сказала Ойкью. – Знаешь, лунные души могут быть очень злыми, когда пытаешься у них что-то отнять. Варна не покидало чувство, что Ойкью явно чего-то не понимает. — Я был очень грубым! Как мой отец иногда. Я не хочу стать таким. — Ах, вон оно что, – проговорила Ойкью, и Варн по голосу понял, что она хмурится – её лица не было видно в ночи. – Ну, не хочешь – значит, не станешь. Ты из-за этого грустишь? Варн ничего не ответил. — Ладно тебе, – в голосе Ойкью прозвучала улыбка. – Кстати, а где твоя кошмарная рубашка? — Ярга согласилась её починить. — Что, задаром? — Ну, я вроде бы нашёл с ней общий язык. Вначале она просила меня принести ей то, что сделано из лунного света и песни. Но потом сказала, что я выполнил задание, хотя я ничего ей не приносил. — Вообще-то и правда выполнил, – задумчиво проговорила Ойкью, пропуская между пальцев лунно-белую прядь волос. – И именно поэтому можно считать, что она чинит тебе рубашку задаром. И мне теперь очень стыдно, потому что она, оказывается, не такая бессовестная, а я уже успела наделать дел. — Что ты сделала? — Давай я расскажу тебе завтра вечером? – в голосе Ойкью зазвучала усталость. – Или лучше днём; стоит проснуться пораньше. Я не хочу пока говорить о сложных вещах. Варну показалось это очень подозрительным, но он всё же заставил себя промолчать. — Хорошо, – покорно согласился он и, взмахнув несколько раз крыльями, переместился с плеча Ойкью на ступеньку рядом с ней. — Ты неуклюжий, как слёток, – хихикнула Ойкью. — Сама ты слёток, – глубоко оскорбился Варн. — Прочитай мне стихотворение, – попросила та, совершенно не обидевшись. Варн удивился: прежде никто из слышавших его стихи хотя бы однажды никогда не желал повторения этого опыта. Он прочитал. — Это какое-то слишком весёлое, – проговорил он после почти виновато. – Не так уж хорошо удалось. — Да? По-моему, оно ещё более мрачное и удручающее, чем то, которое ты читал русалкам, – возразила Ойкью. — Правда? – Варн почувствовал себя польщённым. – Мне казалось, я начал терять форму. — Что ты, что ты, в этот раз я ясно ощутила, как погружаюсь в пучину отчаяния, – заверила его Ойкью. Варн даже немного раздулся от гордости, услышав такую оценку. — Хочешь, я тоже прочитаю тебе стихотворение? – спросила Ойкью неожиданно. – Я сама не умею, это одна из песен моей мамы. Хорошая песня. И, не дожидаясь от Варна ответа, она начала: Видишь, друг мой, как темно, Как глядит луна в окно? Слушай-слушай, милый друг, Столько старых тайн вокруг. Этой ночью при луне Я поведаю тебе, Как далёко от земли Отплывают корабли, Расскажу, как в дальний край В январе приходит май, И о том, как синий лес Выпивает лёд небес, Расскажу, что неба чан — Это древний океан, А луна – во мгле маяк, Освещает гулкий мрак. В небо, в небо погляди: Небо по́лно звёздных льдин. Не заметишь, не уйдёшь — Белой искрой упадёшь, Так и тонут корабли В этой северной пыли… Эти строчки Ойкью не проговорила, а протяжно пропела, словно колыбельную, и Варн почувствовал, что его сильно клонит в сон. — Очень хорошо. Только путано, – сказал он, потёр глаза кулаком и тут же удивлённо взглянул на свою руку: он не заметил, когда именно успел опять стать человеком. |