Онлайн книга «Великая река. Другой берег»
|
— Знаю! – фыркнула Ойкью. Она терпеть не могла, когда ей об этом напоминали. Дедушка кивнул и продолжил: — А тебе, парень, не поможет там рубашка из крапивы, и сон, в котором ты живёшь, тоже не поможет. Хочешь не хочешь, придётся проснуться. Варн нахмурился, но ничего не сказал. — Вот так, – подвёл итог дедушка. – Да, и возьмите с собой побольше сушёных слив. Варн и Ойкью удивлённо переглянулись. — Неужели ты в самом деле думаешь, что они могут… – начала было бабушка, но дедушка тотчас её перебил: — Взять сушёные сливы? Не вижу причины, по которой не могли бы. Я их много заготовил… В конечном счёте остальные члены семьи были вынуждены с ним согласиться, хотя отъезд дочери и внучки их изрядно опечалил. Оставшуюся часть ночи Ойкью и Варн потратили на сборы. В основном процесс заключался в том, что они бегали по дому в поисках чего-нибудь необычайно важного, а когда оно не находилось, бегали по дому в поисках мамы Ойкью и спрашивали её, где это важное лежит. Та с мученическим видом отвлекалась от дел и находила важное за полминуты на том самом месте, где до этого все уже смотрели несколько раз. Ближе к рассвету сборы были закончены, а припасы – погружены в лодку. Правда, отплыть всё равно получилось только к вечеру, потому что мама Ойкью – ну как всегда! – наотрез отказалась отпускать дочь в путь днём. Незадолго до заката начался долгий ритуал прощания, который затянулся ещё на несколько часов. Но к вечерней заре с ритуалом было покончено тоже, и Варн и Ойкью вслед за поклажей погрузились в лодку. Папа помог оттолкнуть её, и лодка медленно закачалась в красноватых от закатных отсветов водах Великой реки. Родители Ойкью и её бабушка с дедушкой стояли на берегу и махали им вслед, и ей пришлось отдать весло Варну, потому что надо же хорошо попрощаться со всеми, правда? И Ойкью махала до тех пор, пока четыре силуэта на берегу совсем не исчезли из виду, растворившись в наступающих сумерках. Лодка зашла за поворот. Тогда Ойкью вздохнула – этот вздох был в равной степени печальным и счастливым – и отняла весло у Варна. — Ах, милый дом! – с грустной насмешкой проговорила она, смахнув с глаза несуществующую слезу. – Как я буду скучать по теплу и покою! А также по упрёкам и наставлениям… — Тебе всё шутки! – неожиданно вспылил Варн. – А у тебя такая хорошая семья! На твоём месте я бы и правда скучал! Ойкью всегда терялась, когда он утрачивал свой сонный безразличный вид и начинал вдруг проявлять эмоции. — Я буду скучать, – искренне сказала она. – Я говорю глупости, чтоб мне самой не было так грустно… Варн тотчас перестал быть раздражённым и стал печальным и сочувствующим. — А ты? Ты совсем не скучаешь по своей семье? – попробовала Ойкью, решив, что сейчас подходящий момент для вопроса. Если Варн захочет держать свою историю в секрете – что ж, он имеет право, у Ойкью у самой достаточно грустных тайн. Но ей было так любопытно, что не спросить не получалось. — Я не уверен, что ты хочешь это услышать, – сказал мальчик, глядя на отражение луны в воде. — О, я уверена, что хочу, – возразила Ойкью. – Раз уж мы с тобой в одной лодке… Она хихикнула, порадовавшись собственной удачной шутке. Варн посмотрел на неё не особенно воодушевлённо. Ойкью в ответ только довольно зажмурилась. |