Книга Замри. Роман с театром, страница 389 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 389

Что, если взять по одному акту из чеховских пьес и сыграть в разных, но соседствующих помещениях? Решено! – для этого отлично подходят и двор, и анфилада, состоящая из двух малых и одного большого зала.

«Чайка». Первое действие. Гостей встречали Треплев и работник Яша и тут же, во дворе, рассаживали. Смеркалось, ждали звонка. Костя предупредил: занавес поднимем в половине девятого, когда взойдёт луна.

Между тем спектакль уже шёл.

Прозвучал манифест о том, что современный театр – предрассудок и нужны новые формы. Сорин, а с ним и зрители успели узнать, что декораций не будет и что опаздывает актриса, для которой написана пьеса.

Яше разрешено сбегать искупаться (вечер и впрямь душный) минут на пять. Тем временем Константин рассказал о детстве, об отце, о неоконченном университете, о маме-актрисе, приехавшей с беллетристом.

Кстати – не замечал! Простите, Антон Павлович, но Треплеву сказать бы не «поднимем», а «раздвинем»: зачем ему занавес, как в театре, где блистает мама? В дачных занавес был раздвижной.

Экспозиция «Чайки» – подготовка и показ сочинения Треплева – спектакль в спектакле, как «мышеловка» в «Гамлете». Эта структура, совмещённая с реальным началом действия, разрушила иллюзорность происходящего.

Ко всему, это был сигнал тем, кто настроился на эталонно-сувенирный спектакль в манере à la Stanislavski, что они не туда попали.

Зрителей пришло больше, чем на усадебный спектакль. Теснились у стен. Заречная опаздывала, и Треплев был не в себе. Дёргал занавес, проверял направку прожектора на крону дерева, выглядывал, не едет ли Нина.

Наконец примчалась! Костя уволок её за занавеску от чужих взоров, вскоре Нина вернулась, поправляя волосы: «Это какое дерево?» – «Вяз». – «Отчего оно такое тёмное?» – «Уже вечер, темнеют все предметы».

Лихорадочная весёлость пришедшей Аркадиной не предвещала ничего доброго. Час, когда она привыкла выходить на сцену, а не быть зрителем (это кое-что объясняет – ломка, как у наркомана). Сразу же обменялась с сыном репликами (Гертруда – Гамлет). Села впереди, но сбоку, чтобы видеть гостей, а те могли любоваться ею. Треплев просигналил дать прожекторы и отодвинул занавеску.

Молодая листва многовекового дерева и обнажившееся от возраста переплетение корней – подходящее место для монолога Мировой души.

Всё бы ничего, но Аркадиной неймётся. Она ёрзала, оборачивалась к публике, интересуясь, нужен ли запах серы, громко вздыхала, отпускала смешки. Костя не выдержал: «Довольно! Занавес!» – махнул рукой и убежал.

Пауза. Смятение. Актёрам надо было сыграть так натурально, чтобы провокация сработала: сорванный Костей спектакль привёл к остановке нашего. Бразильцы привыкли к карнавальным мистификациям, а повелись. Вскочили с мест, но потом, смекнув, в чём дело, попрятали сигариллы.

Началось обсуждение случившегося. Аркадину не остановить. Когда она изрекла: «Ему хотелось поучить нас, как надо писать и что нужно играть», – на миг показалось, что речь не только о сыне, а и о российском госте. Однако я точно знаю – ничего подобного не входило в его планы.

Хотелось сбить штампы, дать многовариантность текста. И обстановка помогала. Чудесное патио с раскидистым платаном, крики птицы, даже шум самолётов – часть общей мировой души.

Кончился первый акт «Чайки», колокольчик позвал в дом. Сзади ещё шумели, переговаривались, но те, кто уже зашёл, перешли на шёпот. В полутьме столовой дремал Серебряков, у столика с лекарствами – Елена. Качалка, буфет, граммофон, матовые лампы – бразильцы потрудились для создания достоверной обстановки русской усадьбы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь