Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Потом мы с Кузьминой поехали на кладбище в машине Димы Крымова. Добрались раньше гроба с телом и сопровождающих. Солнечный день. Неподалёку от входа группа ожидающих людей. Лев Абрамович Додин с коллегами прилетел из Питера. Не то самолёт задержался, не то чего-то не рассчитали, но в Шереметьево поняли: в театр не поспевают, решили ехать сразу на кладбище. Лёва отозвал меня в сторону и потянул к машине, на которой они приехали из аэропорта. Попросил водителя открыть багажник. В нём красивые розы, упакованные в картонную коробку нездешним фирменным манером. «Смотри! Это мы купили в Петербурге!» Я не видел ничего примечательного, цветы и цветы. «Смотри, смотри! Мы сами это в Москве заметили!» – настаивал он. Тёмными буквами на коробке: «Colombia. Bоgota». «Не ломитесь в открытую дверь» Заклинание партийного чиновника, отказывавшего мне в поездке по США, соперничает по идиотизму с перлами гоголевских героев. От просьбы не ломиться в открытую дверь, сказанной с участием, поёжишься: не дай мне бог сойти с ума! Я не думал ломиться в открытую, иное дело – наглухо заколоченная дверь. В конце восьмидесятых её приоткрыли, и нам предложили со спектаклем «Живая вода» (по пьесе Мары Залите) проехать по Канаде и Америке. И случается же такое, побывал тогда в городах, ставших впоследствии близкими: Питтсбург, Индианаполис, Филадельфия, Нью-Йорк, всюду и везде. В ту поездку я понял, что не ломился сюда не только оттого, что не хотел лишний раз услышать: «Документы опоздали». Ещё и по скудости собственных видений. Мечтал о Европе, где Гойя и Кандинский, Джотто и Миро, но не представлял Шагала на чикагской улице, русский авангард в университетах. А в начале девяностых мой переезд в Москву совпал с открытием в гарвардском Кембридже школы Станиславского. Табаков вёл актёрский класс, а меня пригласил вести режиссёрский. История и теория театра – это Анатолий Смелянский. Впоследствии, когда Табаков отошёл от школы, именно Смелянский исключительно плодотворно занимался её программой. За годы преподавания довелось убедиться в особом интересе к нашему театру, к происходящему в России. Понять зловредность бесовской пропаганды – добивается, чтобы ты себе не верил. А борьба с ложью требует усилий, так забирает, что тупеешь, не с той отзывчивостью реагируешь на белый свет. Мне пофартило с первой заокеанской поездкой – сразу же встретился не с парадной Америкой, а с той, что ценна буднями. В тот приезд не летал на самолётах, а на автобусе колесил из Канады в США по всюдудорожью со скоростью, позволяющей видеть и различать детали. И хорошо, что эта поездка не началась, а закончилась в Нью-Йорке, удалось побывать там, куда не возят туристов. Городки (вроде Санкт-Петербурга), автостанции, остановки, на которых водитель подхватывал мешок с почтой, бензоколонки… А до и после спектаклей – люди, встречи. «Простые американцы» опекали нас, заботились, стараясь удивить автодромом в Индианаполисе или казино в Атлантик-Сити. Там журчали струйки монет, они со звоном выпадали из игральных автоматов к радости старушек, рискнувших поставить на четыре груши. Глядя на них, испытываешь чувства, подобные тем, когда у соседа беспрерывный клёв, а у тебя поплавок не шелохнётся. Вишня, яблоки, бананы – всё мимо. |