Книга Замри. Роман с театром, страница 216 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 216

Одна из удач рижского театра, что с ним была Наташа Крымова. Знала его, постоянно встречалась с труппой, следила за ним, спрашивала с него, помогала и отказывала в праве на покой. Это больше того, на что может надеяться режиссёр.

Театр не состоится, не определив отношений с миром. Твоё участие помогало это сделать. Приблизительность – коварный враг искусства – отступала перед истинностью отношений, что сложились между тобой и труппой. Ничто так не вызывает доверие актёров, как способность читать их судьбу как свою.

Сначала актёры переглядывались. Поди докажи, что ничего не рассказывал Крымовой о том, как они шли к премьере. Что у неё такой талант: вникнуть в помыслы сочинителей, а уж потом оценить. Талант-то талант, но каково напряжение. После таких обсуждений ты была измочалена посильней, чем иной актёр после спектакля. Долго не могла отойти, вновь и вновь прокручивала – что случилось, а что нет, проверяла верность догадок, радовалась попаданиям и огорчалась, если не угодила в яблочко. Я всматривался и старался вникнуть в театр одного критика, он был не менее увлекателен, чем открытый для публики.

Знаешь, Наташа, твои славные телевизионные беседы замечательны этим напряжением. Словно наблюдаешь режиссёра на репетиции. Видно, как волнуешься, удастся ли вытянуть задуманное? Властно, но незаметно для несведущего зрителя подсказываешь собеседнику то, что он может и должен сказать, радуешься удачной фразе, переживаешь, когда действие уходит в сторону, ищешь, как открыть другим то, что ценишь в Анджапаридзе или Раневской.

Эти передачи внушали почтение к театру и его людям. Ты передавала своё восхищение мастерами миллионам. Об этом вспоминаешь теперь, когда видишь, как в очередной телегостиной господа актёры, давясь со смеху, рассказывают друг другу, кто, как и где перепутал реплику, опоздал на выход или с бодуна играл. Всякое бывает, но не станет мастер (в любом деле) бахвалиться своими промахами. В конце концов поверят – и верят: весь их театр – тарарабумбия.

Небесталанные люди, начитанные, но до чего глупо регочут каким-то особым клановым ржанием. Сально самодовольные, вне себя от своего, как они считают, юмора, собираются потрындеть, продемонстрировать раскованность.

Вот уж от чего ты далеко стояла. Было желание понравиться, не без того. Но чем? Тем, что не держишь открытия при себе, как безумный коллекционер, в одиночку наслаждающийся картиной. Ты открыла Мильтиниса, Туманишвили, Пансо и Любимова, много имён. Использовала любую возможность просветить непосвящённых. Книги, статьи, радио, на худой случай – телефон. В этом что-то от миссионерства, столь свойственного русскому сознанию.

У нас без направления театр – не театр, жизнь – не жизнь. Ты строго держала курс на художественный театр.

Вот как получается. Не хотел говорить о твоём даре открывателя, театрального писателя, блистательного стилиста, редактора. Тогда уж надо было бы и о твоём открытии дипломного спектакля Вахтанговского училища «Добрый человек из Сезуана», с которого пошла Таганка, и книге «Яхонтов», ставшей сюрпризом даже для тех, кто что-то знал об артисте, о помощи Кнебель в деле возвращения наследия Михаила Чехова и о многом другом, что требует разговора неспешного, подробного, раздумчивого, такого, как ты умела вести.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь