Книга Замри. Роман с театром, страница 207 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 207

1996 год. У дороги транспарант: «Все на выборы президента Ельцина!»

2004 год. Выборы. Радио. Журналист и гражданка.

— За годы президентства Путина стало лучше жить?

— Нет, всё так же. Я бы даже сказала…

— Медицинское обслуживание улучшилось, верно?

— В поликлинику не дозвониться. К врачу очередь…

— (Весело.) Но ведь бюджет вашей семьи вырос, правда?

— А цены как выросли, возьмёшь кефир, сыра…

— За кого же вы будете голосовать?

— Как за кого? За Путина!

Я думал, что в далёкой Баварии, оказалось – в Северной столице поэт заметил: умом свою страну не понять. Тютчев в стихах был далёк от монохромной публицистичности. Его «можно только верить» сказано на выдохе, с ниспадающей интонацией. Это не призыв, а грустное признание – ничего иного не остаётся. Но ведь вера – немало, она рядом и вместе с любовью.

То, что мой сосед по купе из тех, кто не врёт, было очевидно. Он тяжело дышит, всю дорогу утирает пот с лица – контузия.

Едет в Брянск, где выделили жильё. Ощущение неизвестности – впереди чужой город – подталкивало парня к общению.

Ему, как всем однополчанам, перед самой посадкой в Кабуле сообщили, куда и зачем летят. И лица темнили до неузнаваемости уже в самолёте. У него, участника ночного штурма дворца Амина, свой счёт к офицерам. Постепенно закипая от возмущения, вспоминает, как офицеры срывали с себя погоны, из страха стать живой мишенью. В нём бурлило ищущее выхода чувство справедливости. Трындели о воинской чести, всячески отделяли себя от солдат, а оказались трусами, прячущимися за нашими спинами. Мой попутчик говорил о них с большей ненавистью, чем о моджахедах. Не мог простить, что, покидая страну, командиры тащили ковры и шубы, а их, рядовых, шмонали до последней нитки.

Курим в тамбуре. Уже предместья Брянска. Парень обернулся, по-мальчишески озорно глянул, как бы взвешивая, стоит ли всё выложить: «Но мне удалось кое-что спрятать на память об Афгане». Порылся во внутреннем кармане и достал завёрнутый в тряпочку маленький книпсер для ногтей. Такие валяются в сувенирных лавках. На зелёной эмали виднелся почти стёртый полумесяц.

Я знал тех, кто был в Чернобыле и кто участвовал в печально знаменитой первомайской демонстрации на Крещатике. Но рассматриваешь фотоснимки – не верится. Пять дней из разрушенного реактора уходит в небо красно-голубой огонь с невиданным количеством рентгенов, оттуда в Киев и назад курсируют грузовики, разнося смертоносную пыль, а школьницы в белых фартучках и парни в вышиванках рады весне и приветствуют руководство при галстуках. А чему те дьяволы на трибуне улыбаются? Тому, что никто ничего не знает?

Над головами демонстрантов лозунг: «Энергию миллионов – в действие».

Когда-то парикмахер, спрашивая дозволения брызнуть на лицо одеколон, осведомлялся: «Вас освежить?» Как наших правителей ни освежай, как ни омолаживай, будут стойко хранить молчание, потом отнекиваться, обижаться, что им не верят, сердиться, злиться, затем грозиться. Гены! Фраза дикторов «Помехи произошли за пределами нашей страны» вроде бы смешила, а переросла в фирменный принцип народных избранников: «не у нас», «не мы», «ничего не знаем», «нас там не было», «вы видели?», «а вы докажите!»…

Ещё пару лет, и на смену общности интересов пришла разобщённость из-за интересов. Всё смешалось: страх перед будущим, потеря «исторического оптимизма», боязнь перемен, наглость нуворишей, недоверие к молодым лидерам, их неумению внятно объяснить свои поступки и намерения, потеря сбережений, отсутствие навыка к проявлению инициативы, бандитизм, разлука с теми, кто остался в откалывающихся краях, физическое ощущение стягивающегося пространства страны. Разве всего этого недостаточно, чтобы задёрнуть шторы, выключить телевизор и перечитать заново тургеневские «Записки охотника»?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь