Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
После закрытия театра мне не до Станиславского. Но непрошеный совет сработал. Принялся перечитывать то, с чем со студенчества сроднился, как с самим собой. Иное время, как новая лампа, осветило всё непривычным светом. Понятное приобрело загадочные очертания, притягательность. Увлекательно обнаруживать разночтения между когда-то разумеющимся, а ныне предстающим во всей своей неповторимости, уникальности. Воображал, как рождались и какими были спектакли, открывшие новую эру в сценическом искусстве. Это вносило осмысленность в дни свободного художника поневоле. Зато могу поделиться чёрно-белыми снами о яви. Опыт отъезда из Риги несладок. Но он способствовал освежению взгляда на сцену – и даже на жизнь. Уже отчётливо проявилось то, что я проживаю вторую режиссёрскую судьбу. Самое занятное в ней – несхожесть с первой. Десятилетия со своими актёрами сменились месяцами встреч с неизвестными театрами и людьми. В разных странах и на разных континентах. Поворот крутой, хотелось понять смысл этого движения, если он был. Его траектория расходилась с целями, которые преследовал театр нового века – ровесник моего сына. То, что для меня осталось ценным: и люди детства, и те, с кем посчастливилось встретиться, и те, с которыми, к сожалению, пришлось, и память о подъёмах и падении страны, – со мной. Но нуждается ли в этом моём ещё кто-нибудь? В прежние времена, как и ныне, театр, который мне дорог, вызывал больший интерес за рубежом, чем дома. Спектакли оказались раскиданы по разным местам, не собрать вместе, чтобы познакомить с переменчивостью своего настроения с закрытия театра по сей день. Пытаюсь сделать это, возвращаясь к «заготовкам», дневниковым записям… Тем более что жизнь определённо кем-то режиссируется, иначе к чему эти композиционные повторы? Тяжело болел после закрытия занавеса в Риге и вот сейчас… Захочется, напишу и об этом. А там, глядишь, и вторая книга кому-нибудь пригодится. Хорошо бы, сыну и его сверстникам. Если вам покажется: в книге что-то дописано недавно, – это не моя вина или заслуга. Просто – игра времени. Благодарю друзей и особенно моего главного редактора Наталью Игрунову, которой я обязан и появлением первой книги. Пожарный занавес в театре опускается под дребезжащий звонок и окрики «Осторожно!». В момент опасности он отделяет зал от сцены или, если угодно, сцену от зала. Это головная боль сценографов и режиссёров. За его черту нельзя выставлять декорации, световые приборы, словом – ничего. Я не думал о нём, завершая книгу расставания со своим рижским театром и ставя точку после «Я уехал». Но что-то вроде железной громадины, о которой забываешь на репетициях, бегая из зала на сцену и обратно, отделило меня от пространства прежней жизни. Я ощутил себя в партере (надо же, не только театральный термин, но и борцовский). В темноте светилось много указателей с манящим словом «выход», но я не знал одного-единственного. Так что не стоило суетиться. Пожарный занавес приглушает, но не заглушает происходящее за ним. До меня доносилось кое-что из Риги. Менялись декорации, кто-то накладывал на себя новый грим в надежде, вдруг публика не узнает. Янина Бранце, которую в своё время дальновидный Роман Тименчик привлёк к театру, присылала вырезки из газет. Сильно веселили верноподданные вчерашней власти. В их откликах-окриках на книгу «Как закрывался занавес» – упрёки в нелюбви к Латвии, злобности и в том, что написана (внимание!) в угоду шовинистическим кругам Москвы. |