Книга Замри. Роман с театром, страница 110 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 110

Каренин должен исполнить волю Лизы. Он привык исполнять её желания, не считаясь с собственными. Да и судьба Феди ему не безразлична. Виктор – так мы выстраивали сцену – вывел друга из забытья, поколебал его. Совершать поступки трудно, велико искушение вернуться (в который раз!) к привычному. Если бы Виктор мог отыскать иной выход, кроме этого!

Толстой не показал возвращение Каренина с ответом от Феди. Другой бы клюнул на мелодраматические возможности подобной сцены. Но это «другой». Толстого больше, чем развитие фабулы, занимает текучесть бытия.

«Неужели мы все так непогрешимы, что не можем расходиться в наших убеждениях, когда жизнь так сложна?» – вырывается у Каренина горестный вопрос. С каждой сценой он раскрепощается, дыхание становится порывистей, пульс учащается. Плавные фразы сменяются рваной речью. Его трясёт, он едва владеет собой. Переворот, произошедший с ним, должен быть равен по силе тому, что изменил жизнь Протасова. Прочь размеренный тон «дворянской роли». Надо играть на резких перепадах – жара и озноба, подъёмов и падений. Вера в лучший исход событий, любовь к Феде – и безысходность, недоверие к другу. Каренин и Лиза стремятся удержаться, чтобы не свалиться в пропасть жестокосердия. Их борьба со злом в себе подобна той, что ведёт Федя.

До поры до времени Протасова и Каренина разделяет отношение к обществу. Фёдору Васильевичу оно противно как собственное прошлое. Камергер Каренин служит. Одному – стыдно давать взятки в консисторию, другой – принимает это как неизбежность. И всё же, с запозданием, но Каренину пришлось испытать на себе гнусность правопорядка, который он представлял.

Каренин и Протасов должны существовать не на разных полюсах, а рядом – как две параллели. В одной плоскости. Пересекающиеся параллели.

Положение Лизы непросто как раз потому, что она должна выбрать не между антиподами, а в чём-то – основном – близкими натурами. Разность их характеров, форм их самовыявлений не заслоняет для неё двуединства любимых людей, которое если не осознаётся, то улавливается женским чутьём: «Главное, что мучило меня, это то, что я чувствовала, что люблю двоих…»

Роль Лизы кажется бледной. К ней, как и к роли Каренина, не стремятся артисты. Между тем она выписана тонко – в ней глубокая тоска от предчувствия невозможности счастья. При всей неожиданности Лизиных поворотов от Феди к Виктору и опять к Феде в её действиях какая-то неизбывная заторможенность.

Она не руководит событиями. Втянутая в их водоворот, уповает на близких, на их доброту, которая вынесет к спасительному берегу. Оцепенение постоянного ожидания. В этом художественное своеобразие роли. И трудность.

Представьте себе бильярдный стол, по зелени которого мечутся три шара, приведённые в движение одним рассчитанным ударом. Сталкиваются друг с другом, отскакивают, бьются о борта, а в конце концов попадают в одну лузу.

Протасов, Лиза и Каренин попали к следователю.

Сведя вместе троих героев у следователя (каков драматургический замысел!), Толстой и композиционно подчеркнул неизбежность случившегося. Все оказались равны и перед Богом, и перед следователем.

Юхан Вийдинг играл в следователе звёздный час ничтожества. Наконец оно добралось до них, до мыслящих. И что за блаженство сбить с них, с интеллигентов, спесь. Нос задирают, а на поверку такое же дерьмо, как все. А мы обходительно, без крика, только вопросик, вопросик… Не отвечаете? Нам спешить некуда. Нам тут удобно, а вам?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь