Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 11 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 11

Публикация кодекса 1723 года спровоцировала первую публичную полемику по поводу привилегий и связанных с ними коммерческих интересов. Против гегемонии Гильдии выступил Пьер-Жак Блондель – аббат, хорошо знавший книжную индустрию, а интересы Гильдии защищал крупный правовед Луи д’Эрикур, подавший свой меморандум непосредственно хранителю печатей.

В «Записке о досадах, причиняемых парижскими книготорговцами и типографами» (1725) Блондель утверждал, что владельцы типографий и книготорговцы (которых он считал бездарями, своим невежеством, некомпетентностью и жадностью заслуживающими глубокого презрения) смогли установить беззастенчивую монополию, поскольку имеют влияние на государственную политику в этой сфере. Вместо того чтобы навести порядок в книжном деле, новый кодекс лишь узаконивал существующие злоупотребления, чему Блондель приводил множество конкретных примеров, с именами и точными цифрами спекулятивных прибылей. При всем том он не ставил под сомнение базовые элементы системы, будь то цензура, корпоративный принцип или издательская привилегия. Его симпатии были на стороне не просвещенческой свободы мысли, а классической эрудиции и религиозных сочинений предшествующего века. Самая интересная часть его памфлета – доводы в защиту интересов авторов. Именно их он считал истинными творцами, чьи труды обогащают книготорговцев. По сути, Блондель был в шаге от понятия интеллектуальной собственности, однако этого шага он не сделал[25].

Д’Эрикур, напротив, детально обосновывал «права авторов», но исключительно для того, чтобы защитить интересы парижских книгоиздателей, претендовавших на неограниченное право литературной собственности, от посягательств провинциальных торговцев. Поэтому он утверждал, что автор имеет полное право на свое сочинение, право столь же непререкаемое, как в случае приобретения в собственность дома или земли; когда автор продает рукопись, это право целиком переходит к издателю[26]. Да, привилегияимеет предельный срок, но его истечение не означает, что сочинение становится публичным достоянием и может быть перепечатано кем угодно, поскольку право собственности существует само по себе и королевская привилегия лишь его подтверждает. Таким образом, власть государства над литературой сводится к «благому бессилию»; монополия парижской Гильдии легитимна, а «бесстыдное поведение» провинциальных книготорговцев, столь непохожих на законопослушных парижан, заслуживает безоговорочного осуждения[27]. Цели д’Эрикура были прямо противоположны тем, что преследовал Блондель, но, выступая за экономическую монополию Гильдии, он с большей категоричностью настаивал на правах авторов на собственные сочинения. Впрочем, сутью конфликта было столкновение кровных интересов парижских и провинциальных книготорговцев, и он не возвысился до принципиального спора о государственной политике.

Властям – все еще абсолютной монархии – не понравились разговоры об их «бессилии». Хранитель королевской печати Флерио д’Арманонвиль был так возмущен памфлетом Гильдии, что заставил синдика и адъюнктов подать в отставку, а напечатавший его типограф был вынужден бежать из Парижа, чтобы не оказаться в Бастилии[28]. Тем не менее, как обычно бывало при Старом порядке, принципиальные проблемы остались нерешенными, а противоборствующие стороны вели дела по-прежнему, стараясь любыми способами добиться преимущества над конкурентами. Кодекс 1723 года, определявший правила парижской книготорговли, в 1744 году вступил в силу по всей стране. В середине столетия ему не раз приходилось проходить испытание на прочность и видоизменяться под влиянием общественных прецедентов.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь