Онлайн книга «Антирейдер. Незаконные корпоративные захваты. Проблематика и защита»
|
Проблематика планирования расследования преступлений обсуждается в специальной литературе довольно широко. Оценивая этот процесс как важнейший элемент научной организации труда следователя, В. И. Громов отмечал, что если составление плана расследования (он называл его памяткой) не имеет особого значения по мелким и несложным делам, «…то по делам с большими и неразработанными материалами дознания это представляется, безусловно, необходимым, так как надеяться на свою память без записей по таким делам весьма рискованно»[98]. В этой связи он рекомендовал следователю вести календарный месячный дневник, отражающий последовательность и содержание его работы по всем делам, принятым им к своему производству[99]. Признавая ценность планирования для расследования преступлений, авторы практически всех советских учебников криминалистики посвящали ему специальные главы, в которых четко формулировали цели, условияи принципы этого процесса. Некоторые из них шли в этом направлении еще дальше, описывая особенности планирования при расследовании преступлений отдельных видов и групп на различных этапах производства по уголовному делу[100]. С течением времени изучению проблематики планирования расследования преступлений стали сопутствовать исследования института следственных версий. Это было связано с тем, что многие криминалисты восприняли точку зрения А. Н. Васильева, согласно которой «разработка проблемы следственных версий может быть плодотворной только в сочетании с вопросами планирования, так как само планирование тесно и органически связано с выдвижением и проверкой версий»[101]. Автор солидарен с данной позицией, поскольку убежден, что именно версии предопределяют фактическое содержание плана расследования преступления, нацеленного на незаконный корпоративный захват. Вопросы, возникшие в связи с их проверкой, преобразуются «в вопросы плана расследования, которые в дальнейшем подлежат проверке»[102]. Осуществляя планирование собственной деятельности на основе выдвинутых версий, следователь тем самым четко и целенаправленно организовывает свою работу, стремясь таким образом к быстроте и эффективности достижения поставленных целей. Косвенно это подтверждается мнением абсолютного большинства (87%) опрошенных нами следователей и сотрудников оперативных подразделений органов внутренних дел Российской Федерации, отмечающих постоянное планирование своей деятельности по раскрытию и расследованию преступлений. Так, А. А. Пионтковский отмечал, что проблема планирования следствия с точки зрения процесса познания – это определение способов и средств проверки выдвинутых следователем фактов, подлежащих расследованию в конкретном деле. «Необходимо, чтобы расследование каждого строго планировалось, чтобы следователь знал, где и что нужно искать, мог успешно отделить существенное от несущественного, не плыть по течению накапливаемых фактов, а быть хозяином всего следственного материала»[103]. Долгое время в трудах криминалистов отсутствовал однозначный подход к трактовке сущности и содержания процесса планирования. Нередко он характеризовался как тактический прием[104], как метод ведения следствия[105], как процесс моделирования будущей деятельности следователя[106], как мыслительный процесс[107], как связующее звено элементов организации расследования[108] и т. д. Так, например, считая планирование не элементом, а важным условием организации расследования, И. М. Лузгин писал, что оно способствует быстроте, объективности, полноте и всесторонности в установлении обстоятельств преступного события, а также розыску и изобличению виновного в совершении преступления[109]. |