Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 189 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 189

Дворы македонских Антигонидов и сирийских Селевкидов еще сильнее уступали Птолемеям в числе и значимости ученых, с ними связанных[971]. Поэт Арат написал свои знаменитые «Явления» в Пелле, приглашенный туда царем Антигоном Гонатом, последнему приписывают и саму инициативу написать эту книгу. Позже Арата пригласил Антиох I, чтобы он подготовил издание «Илиады»[972]. При первых Селевкидах, Селевке I и Антиохе I, наблюдается необычная концентрация царедворцев – Демодамант, Патрокл, Мегасфен, Деимах, – авторов трудов по географии, которая была политически важным средством установления границ империи. Но после них источники почти не связывают с этой династией каких-либо ученых, даже в такой практически важной для беспрерывно воевавших Селевкидов сфере, как военная техника[973]. Философ-эпикуреец и математик Филонид из Лаодикеи в Сирии был редким и лишь частичным исключением. Ученик геометра Евдема из Пергама и эпикурейца Василида из Тира, знакомый Аполлония Пергского, упомянутый в предисловии ко второй книге его «Коники», Филонид происходил из влиятельной при дворе Селевкидов семьи; как и его отец и брат, он служил царям Антиоху IV Эпифану (175–164 до н. э.) и Деметрию I Сотеру (162–150 до н. э.) в качестве посланника в различные греческие города[974]. С Деметрием он поддерживал особенно тесные связи и даже обратил царя в эпикуреизм[975]. Не похоже, чтобы математика, которой он посвятил немало сочинений, играла какую-либо роль в его близости ко двору.

В целом наука значительно выиграла от царского патронажа культуры, особенно в Александрии, меньше в столицах других монархий. Степень ее поддержки в общем соответствовала ее месту в культуре: поэты, философы, грамматики, историки и врачи гораздо чаще находили себе место при царском дворе, чем математики и астрономы. Это справедливо и для Александрии при первых трех Птолемеях, где наблюдается повышенная концентрация ученых. В какой мере она была результатом сознательной политики царей, которые активно приглашали к своему двору творческих личностей и создали Мусей, первый специальный институт для патронажа культуры, а в какой – взаимного притяжения ученых, того, что Коллинз описывает в «Социологии философии» как сети личных связей[976], – сказать из‑за фрагментарности наших данных сложно. На примере Архимеда и его александрийских корреспондентов – Конона, Досифея, Эратосфена – мы видим, что такие сети могли возникать между учеными, находившимися под патронажем царей различных государств, а на примере Аполлония и его корреспондентов – что они могли существовать и без государственной поддержки, по крайней мере такой, что оставила бы следы в источниках. Нетц проницательно анализирует кумулятивный эффект обоих факторов, сетей и царского патронажа[977], но преувеличивает, на мой взгляд, значение последнего: нет оснований считать, что большинство ученых, живших в Александрии III в. до н. э., были приглашены ко двору царями и тем более что они работали в рамках государственной программы.

В случае географии связь между военно-политическими задачами Александра и его диадохов более очевидна. Специалисты в области механики, создатели военных орудий, трудились как на царей, особенно на «любителей славы и техники» Птолемеев (см. ниже, 487 сн. 102) и на Гиерона II, так и на власти демократического Родоса. Царю можно было преподнести в дар новое созвездие, как Конон, адресовать ему математический труд, как Эратосфен и Архимед, или искать его покровительства с помощью трактата о военных машинах, как Битон. Если понимать под государством единоличных правителей – царей, династов и тиранов, то роль такого государства в патронаже науки в эллинистический период значительно возросла по сравнению с классическим, тогда как полисы – и независимые, и находившиеся в составе империй – своего отношения к науке, судя по всему, не изменили. Если она и процветала в них, как в Афинах или на Родосе, то не за государственный счет. Жившие здесь ученые происходили из обеспеченных и образованных слоев общества и располагали собственными средствами, которые позволяли им не зависеть от поддержки монархов. Несмотря на важную роль царского патронажа науки и на трудность количественной оценки, нельзя исключить, что большинство ученых эллинизма принадлежали к последней категории.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь