Книга Ленин. Личная жизнь гения, страница 73 – Ханна Беккер

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Ленин. Личная жизнь гения»

📃 Cтраница 73

Но вопрос не в том, читал ли Ленин романы, а в том, какую литературу, каких авторов он предпочитал.

Талантливых? Так, да не совсем.

Произведения, как и людей, он делил на «наших», то есть сочувствующих простому люду, причем в ярко выраженной форме, и «не наших» – всех остальных. Ко вторым он относился с явным презрением, невзирая на их талант, а первых по нескольку раз перечитывал, не обращая внимания на то, что они зачастую в художественных отношениях были беспомощны.

Но Ленина не интересовал сюжет, метафоры, образы, его интересовала идея произведения.

Как бы в подтверждение этому Крупская пишет:

«Например, он любил роман Чернышевского “Что делать?”, несмотря на малохудожественную, наивную форму его. Я была удивлена, как внимательно читал он этот роман и какие тончайшие штрихи, которые есть в этом романе, он отметил. Впрочем, он любил весь облик Чернышевского, и в его сибирском альбоме были две карточки этого писателя, одна, надписанная рукой Ильича, – год рождения и смерти. В альбоме Ильича были еще карточки Эмилия Золя, а из русских – Герцена и Писарева.

Потом, позже, во вторую эмиграцию в Париже, Ильич охотно читал стихи Виктора Гюго “Возмездие”, посвященные революции 1848 г., которые в свое время писались Гюго в изгнании и тайно ввозились во Францию. В этих стихах много какой-то наивной напыщенности, но чувствуется в них все же веяние революции. Охотно ходил Ильич в разные кафе и пригородные театры слушать революционных шансонетчиков, певших в рабочих кварталах обо всем – и о том, как подвыпившие крестьяне выбирают в палату депутатов проезжего агитатора, и о воспитании детей, и о безработице, и т. п. Особенно нравился Ильичу Монтепос. Сын коммунара – Монтепос был любимцем рабочих окраин. Правда, в его импровизационных песнях – всегда с яркой бытовой окраской – не было определенной какой-нибудь идеологии, но было много искреннего увлечения.

Потом позже, во время войны, Владимир Ильич увлекался книжкой Барбюса “Огонь”, придавал ей громадное значение. Эта книжка была созвучна с его тогдашним настроением».

Не совсем простые отношения у Ленина были и с театром.

«Мы редко ходили в театр, – признается Крупская. – Пойдем, бывало, но ничтожность пьесы или фальшь игры всегда резко били по нервам Владимира Ильича. Обычно пойдем в театр и после первого действия уходим. Над нами смеялись товарищи: зря деньги переводим.

Новое искусство казалось Ильичу чужим, непонятным. Однажды нас позвали в Кремле на концерт, устроенный для красноармейцев.

Ильича провели в первые ряды. Артистка Гзовская декламировала Маяковского: “Наш бог – бег, сердце – наш барабан” – и наступила прямо на Ильича, а он сидел, немного растерянный от неожиданности, недоумевающий, и облегченно вздохнул, когда Гзовскую сменил какой-то артист, читавший “Злоумышленника” Чехова.

Ходили мы несколько раз в Художественный театр. Раз ходили смотреть “Потоп”. Ильичу ужасно понравилось. Захотел идти на другой же день опять в театр. Шло Горького “На дне”. Алексея Максимовича Ильич любил как человека, к которому почувствовал близость на Лондонском съезде, любил как художника, считал, что как художник Горький многое может понять с полуслова. С Горьким говорил особенно открыто. Поэтому, само собой, к игре вещи Горького Ильич был особенно требователен. Излишняя театральность постановки раздражала Ильича. После “На дне” он надолго бросил ходить в театр. Ходили мы с ним как-то еще на “Дядю Ваню” Чехова. Ему понравилось. И наконец, последний раз ходили в театр уже в 1922 г. смотреть “Свертка на печи” Диккенса. Уже после первого действия Ильич заскучал, стала бить по нервам мещанская сентиментальность Диккенса, а когда начался разговор старого игрушечника с его слепой дочерью, не выдержал Ильич, ушел с середины действия».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь