Онлайн книга «Ленин. Личная жизнь гения»
|
Пьянки, склоки, драки – этого хватало каждый день. Когда в каком-нибудь кафе большевики собирались большой группой, хозяин заведения говорил своему помощнику: — Ну, готовься, сейчас будет перебранка или мордобой. И надо сказать, он редко ошибался. Многие из большевиков, как уже отмечалось, хотели видеть в революционном движении романтику, а натыкались на каждодневное безделье, необходимость думать о куске хлеба (питаться из партийной кассы могли только избранные). Многие становились большевиками в поисках легкой жизни. И о чем, как правило, в России долгое время не было принято говорить, большевистская партия немало пополнялась за счет незаконопослушных граждан, уголовников, которые, совершив какое-нибудь преступление и не желая садиться в тюрьму, таким образом спасались от преследования. Как следствие этого – почти полное разложение партии, массовое бегство из нее. Ленину пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы навести в партии хоть какой-то порядок. К «неблагонадежным» он был беспощаден, и в то же время цеплялся за каждого новичка, который готов был служить ему «верой и правдой». Тут уже в ход пускались заигрывания с ним, сладкие разговоры и невидимые стрелы своего обаяния. Активная участница событий 1905 года в России Серафима Гопнер вспоминала: «После основательных “провалов” в Одессе и Екатеринославе в конце лета 1910 года, после бесчисленных попыток продолжать подпольную партийную работу на родине мне пришлось уехать из России. Перехитрив полицию, я получила заграничный паспорт и в сентябре очутилась в Париже. Не успела я насладиться чувством освобождения от полицейских тисков и “всевидящего ока” царской охранки, как меня уже коснулось чувство растерянности. Вспомнились слышанные еще в России рассказы о невзгодах эмигрантской жизни. Тревожил вопрос: кому я тут нужна, что я буду делать, удастся ли найти заработок? Париж был в те годы, после поражения революции 1905–1907 годов, одним из крупнейших центров русской политической эмиграции. Сюда съезжались многие революционеры, бежавшие от суда, из тюрьмы, с царской каторги и ссылки. Большинству эмигрантов жилось очень трудно. В Париже жил в те годы Владимир Ильич Ленин. Я мечтала о встрече с ним, но мне казалось, что Ленину мое посещение не будет интересно, что ничего нового я ему сообщить не смогу. Эти сомнения рассеял один товарищ, встретивший меня на улице на другой день после моего приезда. Узнав о моих колебаниях, он возмутился: “Как вы не понимаете, Наташа (моя подпольная кличка), что Ильич набрасывается, как голодный на пищу, на каждого свежего человека из России!” И действительно, позже я убедилась, что встречи с людьми, только что приехавшими из России, служили для Ленина одним из источников свежей информации о положении дел на родине. Находясь вдали от родной страны, Ленин идейно и политически руководил нашей подпольной партией в России, прочитывал уйму русских газет и журналов, вел деятельную переписку с товарищами по партии. От того же товарища, встретившего меня на улице, я узнала адрес, день и час ближайшего заседания парижской группы большевиков. На этом заседании в небольшой комнате на верхнем этаже кафе я сразу увидела Ленина. Он сидел в углу, склонившись над шахматами. Я узнала его не по портрету, ибо портреты Ленина тогда по условиям конспирации нигде не распространялись. Я узнала его, так как до того видела и слышала его в 1907 году в Финляндии. А раз увидев Ильича, нельзя было не узнать его при новой встрече. Ум, сердце и внимание каждого из нас безраздельно были прикованы к нашему гениальному учителю и вождю, и в нашей памяти навсегда запечатлелось то, что было в нем своеобразного, неповторимого. |