Онлайн книга «Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца»
|
10 ноября Сразу сел сочинять балет. Есть темы готовые, сочинённые летом и весной. Нашёл в записной книжке также несколько более ранних, но очень подходящих. Легко сочиняются и новые. Словом, я в полном вооружении – в бой. А ведь на днях ещё думал, что столько у меня накатано напечатанного и неигранного, что не пора ли немного остановиться и оглядеться? Да, но после этого балета. А этот балет я, кажется, напишу быстро и легко. Два важных письма от manager'a Кусевицкого и Держановского о двух серьёзных турне: в Америку будущей осенью и в Россию – теперь, на Рождество. Днём Пьернэ играл сюиту из «Трёх апельсинов», но я не пошёл – побоялся пойти: старик слабоват – когда аккомпанировал мой Скрипичный концерт, то всё разлезалось. 11 ноября Вместо CS Church пошёл в русскую церковь, так как по случаю тридцатипятилетия со дня смерти Чайковского исполнялась его обедня. Молитвенного настроения не было: толпа стояла плечом к плечу, давила и толкалась, диакон читал нечто непонятное, ему отвечали «помелосподи», архиерей стоял на возвышении и великолепно кадил направо и налево. Но это не имело никакого отношения к Богу и человеку, созданному по образу его и подобию. Музыка Чайковского мне тоже мало понравилась: в ней не было углублённости, а если нежность, то не та. Казалось, что сочинял светский господин, который хотел поиграть в церковь. Днём не сочинял: я лучше всего умею сочинять утром. Впрочем, вечером вышла тема для первого номера (сёстры). 12–18 ноября Всю эту неделю очень много работал над балетом, главным образом утром, но также днём и вечером. Сочинялось чрезвычайно легко, тем более, что я решил написать «Блудного сына» просто и не мудрствуя лукаво. Дягилев сказал на прощание: — Твои фортепианные пьесы немного суховаты. Ты мне балет напиши попроще. Я так и решил. К концу недели выяснилось, что я перемахнул через половину и что если удастся сохранить такой «тем жизни», то я накатаю всё в две недели. Это колоссально, но не надо забывать, что у меня целый ряд тем взят из листков, набросанных весною, а кроме того, для одного номера (рабы) взят «Матлот», написанный в 1925 году Романову (за который он, кстати, и не заплатил), и одна тема (для № 2) из записных книжек того же года. Однако мне всё-таки сочинялось очень легко. Сочинение вытеснило из жизни все другие события, которые жались больше по вечерам. Появился Мейерхольд, был мил. Через десять дней едет в Россию ставить «Игрока», которого хочет также продолжить в Берлине, где его, Мейерхольда, ангажируют. С другой стороны, от Большого театра письмо, что он не может больше платить тантьемы за «Апельсины» в долларах. Но на что мне рубли – и театру Пайчадзе должен был ответить отрицательно: не согласны. Приехали Боровские, которые перенесли в этом сезоне своё местожительство в Берлин. Боровский в целом ряде концертов по Европе играл с успехом мои сочинения, а теперь ему чрезвычайно понравились две «Вещи в себе». Один раз я играл в бридж и отыграл триста франков. Звонил БНБ, но его телефоны вызывали такое раздражение со стороны Пташки, что я старался с ним не разговаривать. Пташка за последнее время очень отяжелела и нервничала, поэтому надо было её беречь. До события оставалось две недели. 18 ноября Был в CS Church, потом сочинял, потом пошёл на концерт Lamoureux, где В.А. играл сюиту из «Шута». Хотя сюита имела успех, но сыграл он её хуже, чем в прошлом сезоне, и безумно загнал заключительный танец, причём махал, как ветряная мельница. Я, однако, ничего не сказал, так как хотел попросить свидание для Дукельского – ввиду исполнения одной из его симфоний. |