Онлайн книга «Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца»
|
— Ну, вот! Мы тогда возьмём что-нибудь другое. А так непременно его пройдём. Теперь, когда он, давая летнюю программу, задумался: «Концерт… какой бы вам концерт?» – я облизнулся полушутя: — Корсакова бы! — Ну, что ж, возьмите, пожалуй, Корсакова, коли уж так хотите. Никак не ожидал. 3 мая Кончил научные экзамены. Физику я ответил действительно блестяще и единственный получил пятёрку. Группа наша готова. Вышла хорошо. Я тоже недурно, хоть и несколько заплаканно, но с насмешливо-уверенным лицом. Почти все собирают на снимке подписи. А цветики проговорились. Сидим мы на окошке после экзамена и болтаем. Между тем – Алперс с несколькими подругами всё время прохаживалась мимо по коридору. Наконец ей, видимо, стала надоедать наша горячая беседа – она стала часто подходить к нам, обращаясь с пустяшными вопросами к Глаголевой. А когда я встал, чтобы подойти к двери напротив и взглянуть, что делается на экзамене, она не вытерпела: — Февронию получили? — Февронию? — Не получили? — Получил. Только у вас мало терпения, я думал – вы дождётесь, пока я сам заговорю об этом… Впоследствии, когда мы вместе шли из Консерватории, я опять поднял вопрос о цветиках, сказал, что они имели большой успех, и я долго затем играл «Китеж». 1 июля Четвёртого числа мая вечером был черепнинский экзамен, собственно, наиболее неудачный экзамен этого года. За партитурное чтение, несмотря на то, что я, кажется, уже хорошо читаю ноты, мне поставили 4, а за палочное махательство – 3,5; ну это, собственно, в порядке вещей: что можно хотеть – я всего раз в году дирижировал! Экзамен по инструментовке был на другой день. Мне дали довольно интересную работу: D-dur'ную Humoresk'y Грига. Я её инструментовал достаточно правильно, но просто, до бесцветности. Лядов и Черепнин, проверявшие её, почему-то поставили 3,5, и оба расписались. Устные вопросы задавали о страшных пустяках: заставили, например, подробно рассказать о всех ударных инструментах. Поставили 4,5. Что касается Корсакова, – будучи болен, он на экзамене не присутствовал, – то годовой отзыв (мне удалось подсмотреть) был таков: «Способен; очень мало приносил работ; успехи незначительны; 3,5». Совершенно прав. В прошлом году я исправно посещал его уроки, исправно приносил работы и шёл хорошо. В этом же году я стал часто пропускать, пользуясь тем, что Римский-Корсаков, имея в классе много учеников, советовал подавать работы через урок, т. е. раз в две недели, я стал приносить ещё реже – да ведь и времени в году у меня было вот как мало! Ну, и успехов, сам чувствую, не сделал: инструментовку кончил, но сам в её знании далеко не уверен. Положим, я думаю, скоро научусь. Средний экзаменационный вывод: у меня 4, Канкаровича 4, Саминского 4,5, Мясковского 5. Наконец, шестого нам задали фугу – единственный экзамен, которого я боялся. Тема симпатичная, для работы времени много, стеснений никаких нет, так что работу писать удобно. Я писал тщательно, постоянно взглядывал с лядовской точки зрения, не позволял себе ничего «интересного» – сухо, да побольше секвенций с побочными септаккордами. Кроме того, фугу просматривал Мясковский и сделал некоторые указания насчёт мелочей, большинство которых я принял. И чем дальше я писал, т. е. чем ближе развязка, тем я спокойней, – это часто со мною бывает. Подал я фугу после восемнадцатичасовой (приблизительно) работы, раскинутой на три дня. |