Книга Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца, страница 11 – Евгений Тростин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца»

📃 Cтраница 11

В начале мая я стал снова собираться в Сонцовку. Незадолго до моего отъезда пришло письмо от Сережи:

«Многоуважаемый Рейнгольд Морицевич!

Вчера я получил от Вас письмо и тороплюсь Вам ответить, что 3 тетради Черни я кончил, но те две тетради, которые мама привезла, я еще не начинал и не начну до Вашего приезда.

Рояльная и скрипичная партии моей скрипичной сонаты вместе уже переписаны. Скрипичная же партия отдельно переписывается и будет готова к Вашему приезду.

Я написал 7 песенок второй серии и две оркестровал. С нетерпением жду Вашего приезда в Сонцовку, у нас хорошая погода, и мы часто катаемся верхом.

Напишите, пожалуйста, в какой день и с каким поездом выедете из Москвы, и если Вас не затруднит, то когда приедете из Гришино.

Расписание поездов изменяется 18 апреля, а нового путеводителя у нас нет.

Целую вас.

Мама, папа и m-elle Вам кланяются.

Любящий Вас Сережа.

1903 года, 11 мая».

За зиму Сережа вытянулся, возмужал и окреп. Встретил меня радостно и сразу же забросал вопросами о музыкальных новостях Москвы и Петербурга. Он сыграл мне целую серию своих новых сочинений и заставил меня показать ему мои последние работы. Я был очень рад убедиться в том, что его сочинительский пыл не только не остыл, но стал еще более горячим. Его творческие горизонты значительно расширились за этот год, так же как и выросли его знания и профессиональные навыки. Он сделал хорошие успехи по гармонии, его внутренний гармонический слух стал еще тоньше, еще точнее.

В доме Прокофьевых меня приняли как родного. Я поселился в той же комнате. Опять начались наши веселые прогулки, шумные игры на крокетной площадке, вечернее музицирование у рояля. Мы с Сережей разучили его скрипичную сонату (я исполнял партию скрипки, автор – партию фортепиано). После нескольких репетиций мы сыграли сонату в домашнем концерте. Не могу вспомнить сейчас эту музыку. Помню только, что соната была очень горячо принята «публикой» и автору пришлось «выходить на поклон» несколько раз. Насколько мне известно, одна из тем этой сонаты была впоследствии использована Прокофьевым в его виолончельной балладе (соч. 15).

В это лето Сережа работал над инструментовкой своей симфонии. Разумеется, это было очень смелое предприятие, но я, как всегда, не считал нужным охлаждать пыл юного композитора. Симфония эта, или, верней, увертюра, была написана в тональности G-dur. Сереже очень нравился процесс работы над партитурой. Он быстро схватывал все правила инструментовки и умел довольно верно представлять себе характерные особенности звучания инструментов оркестра.

С увлечением Сережа работал над оперой «Пир во время чумы» по Пушкину. Это была попытка создать «настоящую» оперу с развитыми ариями и даже ансамблями…

В ранних композиторских опытах Прокофьева было немало рассудочного, «от головы». Как мне тогда казалось, в его симфонии, опере, пьесках кое-что было суховатым, музыке порой недоставало тепла, лирики. Занимаясь с ним, я пытался направить его на поиски непосредственного выражения чувства. Иногда это ему удавалось, и, конечно, такие произведения оказывались наиболее удачными и доходчивыми.

Помню, что этим летом в семье не раз поднимался вопрос, как быть дальше с Сережиным образованием. Поступать ли ему в гимназию или ехать учиться в консерваторию; в какую консерваторию – Московскую или Петербургскую? В Москве был Танеев, в Петербурге – Римский-Корсаков. Сережа хорошо помнил свой первый визит к Сергею Ивановичу, в своих занятиях с Сережей я постоянно ссылался на Танеева, от меня он многое узнал о замечательной творческой личности главы московской школы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь