Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»
|
У Рябков сынок подрастал, Саня. Крепкий такой паренек, на голову выше однолеток своих, только учение никак не тянул. Второй год в третьем классе сидел. Сарра Оскаровна, докторша детская, говорила – от того, что пили Рябки все. Да ну, херню какую-то сказала, потому, небось, что у них, у жидков, пить не заведено от жадности. А наши все пьют одинаково. А учатся по-разному. И не надо Саньке это учение, не всем профессорами быть! Пусть Кальсоны и Саррочки профессоров ростят, у нас других дел полно, куда руки приложить. Да и наука эта школьная мертвая, а в жизни Санька уже кран за три минуты разбирал и собирал, на папку глядя, и хитрый был, чисто еврей. Кацнельсоны в силу хорошей и сытой жизни по мелочам к Рябкам не цеплялись, но права свои знали, суки грамотные, назубок. Хотел Толик яму выгребную в угол к забору между ними перенести, помои-то надо куда-то лить, у них, как у соседей, канализации ведь не было! А Кальсоны тут же статеечку в нос – запрещено, дескать, ближе пяти, что ли метров, к их территории. Скажите, пожалуйста! Мало того что участок у них пятнадцать соток против Рябковых восьми, половина двухэтажная, а не в землю вросшая, удобства в генеральском боекомплекте, так еще пять метров Рябковой территории типа нейтральной полосы должно быть! И законы все им на помощь! А вот еще дачниковы девки повадились к их Миррочке шастать, три штакетины Толя снял, чтоб проход дать, так крику было! И ходили впредь через улицу вокруг, зато внутренний штакетник был нетронутый! Рябки Кальсонам серьезно нагадить не могли, но тоже клювом не щелкали. Как одиннадцать пробьет, Толик в милицию на велосипеде, благо близко: «Примите меры, мешают трудовому народу отдыхать после рабочего дня!» И сами на боковую, а у Кальсонов новые гости в погонах на полночи! Ну и так, по мелочи: то газету в ящике поджечь или журнальчик спереть, то покрышку рваную у калитки запалить для аромата! А один раз вообще смеху было: сортир у Рябков чистили, ну и ассенизатор по старой дружбе с трубой пару раз промахнулся и им на забор и крышу гаража продукт пролил. Две недели потом люди мыли-отскребали, а Кальсоны в санаторию сбежали! А особый праздник был, когда Кальсоны в Болгарию отдыхать умудрились пролезть, а их за это время и обнесли. Да как! Капитально: ворота вскрыли, на грузовике въехали, часов шесть выносили добро да грузили! Время было зимнее, Малаховка полупустая, дом напротив леска. Видеть и слышать только Рябки могли, но как-то не заинтересовались. Потом многие в Малаховке поговаривали, что Рябки и навели. Но нет – просто молча получили удовольствие. С перестройкой контраст еще усилился. Кальсоны десятки раз предлагали Рябкам купить их половину, чего только взамен не сулили: хочешь – дом отдельный, хочешь – квартиру в Москве и машину Саньке. Но Саньке машина ни к чему, он каждый день на новой – в ГАИ областном работает, на арестованных ездит. И вообще не хотели Рябки с места сдвигаться, корнями вросли. А вскоре подряд померли Вениамин и Анатолий. Вот тебе, Сарра Оскаровна, и пример: Венька Кальсон в рот не брал, а Толян не просыхал, а померли с разницей в неделю, к тому же Толян враз, а Кальсон мучился года два. Так что ничего эти врачи в питье не понимают. Галя и Рахиль овдовели. Дружней жить от этого никто не стал, все осталось по-старому, но о переезде никто больше не заикался. Миррочка приезжала редко, все на пианинах своих по разным странам выступала. Санька женился, толстый стал, как боров, девочка у него, Верочка, уже в школу скоро. Жаль только, квасить стал, как папаша покойный. Ну да к этому Гальке не привыкать, пусть невестка теперь думает. Ведь очень постарели уже обе: и Рахилька, и Галя. |