Книга Введение в социологию музыки, страница 74 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 74

Имплицитно поддерживая существующую культуру, к которой относится и музыка, эта убежденность платит музыке за то, что та поддерживает. Ввиду повсеместного распространения музыки, которое всё сильнее сокращает ее отрыв от повседневного существования и тем самым всё больше ее подтачивает, были бы уместны воздержание и бездействие. Эдуард Штейерман однажды верно заметил, что ничто так не вредит культуре, как забота о ней. Но аскезе мешают не только экономические интересы тех, кто продает музыку, но и жадность покупателей. Слепота общественного мнения относительно музыки мешает понять это; музыка, искусство представляют для него своего рода природное явление. Как раз тот, кто придерживается истинного содержания музыки, не столь безоговорочно убежден в ее необходимости, он, скорее, присмотрится, что это за музыка, как она появилась, где и когда. Не такой уж редкий тип сопротивления музыке, о котором я говорил в связи с дирижером и оркестром, – это не просто бунт немузыкальных людей или происки профессионалов, уставших делать что-то из обязанности, а не свободно, по доброй воле. В условиях музыкальной инфляции это taedium musicae[244] сохраняет верность самому понятию музыки. Воздержание от музыки может стать истинной ее формой. Склонность школы Шёнберга препятствовать исполнению собственных сочинений или саботировать выступление в последний момент была не такой уж экстравагантностью.

Присущее музыке сложное соотношение рациональности и иррациональности резонирует с широкой общественной тенденцией. Прогрессирующая буржуазная рациональность не так легко устраняет из жизненного процесса иррациональные моменты. Многие из них нейтрализуются, выделяются и встраиваются в отдельные области. Их не оставляют просто так без присмотра – зоны иррациональности непрестанно общественно воспроизводятся. Этого требует как давление возрастающей рационализации, которая, дабы не стать невыносимой для тех, кого она затрагивает, должна – рационально – обеспечивать душевное тепло, так и слепая иррациональность рационального общества самого по себе. Лишь частично осуществленная рациональность, чтобы сохраняться в качестве частичной, нуждается в иррациональных институтах, таких как церковь, армия, семья. Музыка, как и любое искусство, встраивается в их ряд и тем самым включается в общую функциональную взаимосвязь. Вне ее она едва ли смогла бы выжить. Но даже объективно, в себе, она становится тем, что есть, чем-то автономным, лишь негативно соотнося себя с тем, от чего себя отделяет. Если она встраивается в эту функциональную взаимосвязь, исчезает конститутивный момент ее протеста против этой взаимосвязи, который только и составляет ее raison d'être; если же не встраивается, она начинает лживо уверять во всемогуществе этой взаимосвязи и тем самым заискивать перед ней. Это антиномия не только музыки, но любого искусства в буржуазном обществе. Лишь изредка оно радикально выступало против искусства, и то по большей части не в духе буржуазно-прогрессивных, рациональных, а в духе сословно-реставраторских тенденций, созвучных платоновскому «Государству». Мне известно лишь одно серьезное покушение на искусство в XX веке – книга Эриха Унгера, направленная против поэзии[245]. Она отсылает к мифологически-архаическому истолкованию иудаизма у Оскара Гольдберга, ставшего известным благодаря образу Хаима Брейзахера в «Докторе Фаустусе» Томаса Манна. В целом против искусства чаще выступают ортодоксальные теологии, прежде всего протестантские и иудаистские, нежели сторонники Просвещения. В отдаленных правоверно-лютеранских или кальвинистских общинах всё еще считается грехом, когда дети занимаются художественным творчеством, в том числе музыкой. Пресловутый мотив мирской аскезы кажется сильнее выраженным в строгих и патриархальных ранних формах протестантизма, чем при развитом капитализме. Последний проявляет к искусству терпимость уже потому, что оно вверяет себя процессу самовозрастания стоимости: чем меньше остается frontiers[246], тем больше инвестиций оно привлекает. Это объясняет, почему музыкальная жизнь в Америке сейчас превосходит количественно всё вместе взятое в музыкальной жизни Европы. Но именно там я порой наблюдал в консервативной и снобистской элитной среде открытое сопротивление музыке, чуждое просвещенному сознанию, которое при либерализме даже к искусству склонно относиться по принципу laisser faire[247].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь