Книга Введение в социологию музыки, страница 64 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 64

Эрих Дофлейн[221] дал разностороннее описание нынешнего состояния музыки как сочетания противоположных функций, когда одна во многом отрицает другую и в их многообразии распадается действительное или предполагаемое единство тех эпох, которые обладали стилем в понимании Ригля. Это верно в дескриптивном плане, как описание положения дел, но не в плане структурном и динамическом. Не существует мирного социального атласа музыкальной жизни, нет такового и для общества. В чисто музыкальном отношении секторы музыкальной жизни неравноправны. Примирительная доброжелательность, уравнивающая в правах деревенского музыканта, играющего на цитре, с искушенными слушателями сложных пьес позднего Баха или современной музыки, стирает не только качественные различия, но и само притязание музыки на истину. Если эти произведения Баха или какие бы то ни было творения великой музыки истинны, то они объективно, по своему содержанию, не терпят иных, тех, что родом не из гёльдерлиновской «страны возвышенного серьезного гения»[222]. Когда индивидуальный вкус уравнивает в правах цимбалиста и Баха, великая музыка лишается того, благодаря чему она только и является великой, того, что придает ей такую ценность. Опускаясь до статуса потребительского товара для более взыскательного вкуса, она утрачивает и то, на что подобный вкус, собственно, и рассчитывал. Но этот плюрализм не выдерживает критики, ни в музыкальном, ни в социологическом плане. Сосуществование разных форм музыки и музицирования – прямая противоположность гармоничного разнообразия. Иерархическая система предложения культурных благ обманом лишает людей такого разнообразия. Человеческие способности, подвигающие одного играть на цитре, а другого – слушать Баха, не даны от природы, но коренятся в общественных отношениях. То, что, на взгляд инвентаризатора, кажется пестрым богатством существующих музыкальных форм, изначально является функцией социально детерминированной привилегии на образование. Если из одной музыкальной сферы больше нельзя перейти в другую, чего Дофлейн и не оспаривает, в этом проявляется раздробленность состояния общества в целом, которую художественная воля так же бессильна исправить, как и ухищрения педагогики или распоряжения сверху; эта ситуация оставляет раны на всех музыкальных феноменах. Даже самые последовательные и искренние усилия – усилия музыкального авангарда – в силу его неизбежного отречения от общества оказываются беззащитны перед опасностью остаться простой игрой авангардистов с самими собой, и с этим ничего не поделать; ослабление напряжения и нейтрализация радикального модернизма – не вина его асоциальности, они социально навязаны ему: люди затыкают уши, как только слышат то, что их непосредственно касается. Слабая связь искусства с внешним по отношению к нему, с тем, что само по себе не является искусством, угрожает его внутреннему составу, тогда как социальная воля, обещающая его от этого имманентного исцелить, неизбежно вредит лучшему в нем: независимости, последовательности, цельности. Музыкальная жизнь как экстенсивная величина, разумеется, всего этого не принимает во внимание.

Грубо и с оговорками, но в музыкальной жизни действует принцип: то, что представляется качеством предлагаемых благ, согласуется с материальным и социальным статусом потребителя, будь то индивид или группа. Лишь там, где этот принцип нарушается, музыка обретает свою сущность, а с ней – и ее слушатели.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь