Книга Введение в социологию музыки, страница 16 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 16

Глухое ко всему, что чуждо его космосу тщательно спланированного эффекта, оно порождает иллюзию свежего, тогда как более старая форма, в которой не всё идет гладко, кажется зрителям, желающим идти в ногу со временем, наивной и вышедшей в тираж.

Грубой и стремительной истории упадка типов и форм легкой музыки противостоит своеобразное постоянство ее музыкального языка. Она вовсю подпитывается застарелыми запасами позднего романтизма; еще Гершвин, по сути, олицетворяет талантливую транспозицию Чайковского и Рахманинова для индустрии развлечений. Легкая музыка до сих пор мало участвовала в эволюции материала, которая вот уже более пятидесяти лет полным ходом идет в высокой музыке. Она не то чтобы противится nouveautés[48]. Но она не дает им функционировать и свободно развиваться, добавляя их – встречаются даже кажущиеся рискованными диссонансы из некоторых направлений джаза – как всего-навсего пятно краски, как украшение, к закоснело традиционному языку. Новшества не имеют над ней власти, но и не интегрируются в нее по-настоящему. Поэтому так нелепы разговоры о родстве некоторых видов легкой музыки с музыкой современной. Именно там, где с терпимостью относятся к похожему, оно не остается тем же самым, но благодаря терпимости оборачивается своей противоположностью. Следы воспоминаний об оргиастическом прошлом оффенбахского канкана или даже в сцене всеобщего братания в «Летучей мыши» больше не пугают. Становясь управляемым и организованным, опьянение уже не пьянит. То и дело заявляющее о своей исключительности оказывается посредственным: пиры, на которые легкая музыка постоянно приглашает своих почитателей, обещая усладу для их ушей, суть лишь унылая рутина.

В передовых промышленных странах она определяется стандартизацией: ее прототип – шлягер. Популярный американский учебник, рассказывающий, как написать и продать шлягер, признавал это еще тридцать лет назад с обезоруживающим воодушевлением. Основное различие между шлягером и серьезной, или, говоря парадоксальным языком автора этой книги, стандартной, песней заключается в том, что мелодия и слова шлягера должны соответствовать предельно четкой схеме, тогда как «серьезные» песни позволяют композитору создавать свободные, автономные формы. Авторы учебника без колебаний приписывают популярной музыке, шлягерам атрибут, бытующий в автомобильной промышленности, – custom built[49]. Стандартизация распространяется как на устройство целого, так и на детали. Основное правило американской практики, обязательное для всей подобной продукции, заключается в том, что припев должен состоять из 32 тактов и иметь в середине bridge – часть, предваряющую рефрен. Стандартизированными являются и разные типы шлягеров, которые бывают не только танцевальными, что вполне очевидно и совсем не ново, но и различаются по характеру: есть, например, шлягеры о матери, шлягеры, воспевающие прелести семейной жизни, песни-бессмыслицы, или так называемые novelty-songs[50], псевдодетские песенки и стенания по ушедшей девушке – возможно, самый распространенный тип из всех, за которым в Америке закрепилось имя ballad[51]. Важно, чтобы ключевые метрические и гармонические моменты любого шлягера, то есть начало и конец его частей, были выстроены по схеме. Это закрепляет простейшие базовые структуры, которые сохраняются даже в случае отклонений в несущих конструкциях. Усложнения ни к чему не приведут: шлягер так или иначе сводится к паре-другой набивших оскомину базовых категорий восприятия, ничего действительно нового в него проникнуть не должно – одни лишь рассчитанные эффекты, которые сдабривают однообразие, ничем ему не угрожая, и сами штампуются по схеме.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь