Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
7. Вспышка во время Эль-Ниньо 1982–1983 годов Власти назвали его «мини-торнадо», хотя он оставил на своем пути максимум разрушений. Если торнадо – это непокорные дети гроз, то их дедушки и бабушки – мощные погодные фронты, где в атмосферном бою сталкиваются горячие и холодные воздушные массы. Такая военная терминология не случайна. Фронтальная теория, концептуальный краеугольный камень современной синоптической метеорологии, была разработана двумя норвежскими учеными, Вильгельмом Бьеркнесом и его сыном Якобом (который позже перебрался в Калифорнийский университет), во время Первой мировой войны. Бьеркнесы увидели четкую аналогию между тупиковой ситуацией, в которой оказались гигантские армии в окопах Франции, и образованием огромных циклонических депрессий в результате жесткого противостояния полярных и тропических воздушных масс. Нигде эта военная метафора не может быть более уместной, чем в Северной Америке в начале сезона торнадо.
Как продолжает популяризатор науки Кей Дэвидсон, возникающие при этом грозы («энергия которых не уступает энергии нескольких атомных бомб») приносят во внутренние районы страны ежегодный набор сюрпризов – молнии, град и торнадо[461]. Образуется ли когда-либо над Южной Калифорнией столь же «взрывоопасная» смесь воздушных масс? До 1982 года большинство метеорологов, вероятно, ответили бы отрицательно. Однако теперь ясно, что во время ярко выраженной фазы Эль-Ниньо, когда в зимние погодные системы Западного побережья поступает более теплая вода («топливо для шторма»), происходит резкое усиление их активности[462]. Эль-Ниньо 1982–1983 годов, самое масштабное океано-атмосферное явление XX века, продемонстрировало, как крупные вспышки торнадо в Южной Калифорнии часто связаны с планетарным «тепловым двигателем» в тропической западной части Тихого океана. Этот «супер-Эль-Ниньо» привел к рекордному потеплению прибрежных вод Южной Калифорнии и одновременно вызвал «беспрецедентное распространение Алеутской депрессии», а также усиление субтропического струйного течения. Алеутская депрессия создает типичную для Южной Калифорнии зимнюю погоду, но в 1982–1983 годах она продвинулась дальше на юг, чем обычно, и вода под ней была аномально холодной. Когда в центре депрессии формировались штормы, они переносились на восток струйным течением над прогретым Эль-Ниньо Калифорнийским течением. Возникший таким образом резкий температурный градиент – холодный, сухой воздух, движущийся над более теплой водой, – как раз и был «спичкой в бензобаке» Дэвидсона. Результатом стала чрезвычайная штормовая активность и беспрецедентный торнадогенез[463]. Корреляция между сильным Эль-Ниньо 1982–1983 годов (а также еще одним мощным событием в 1992–1993 годах) и последовавшим резким увеличением числа «грозовых дней» и зарегистрированных торнадо поразительна. За 53 года среднегодовое количество грозовых эпизодов, зарегистрированных на метеостанции аэропорта Лос-Анджелеса, составило 4,1. Зимы со значительным влиянием Эль-Ниньо могут утроить этот показатель и, как следствие, увеличить вероятность возникновения торнадо. (Выраженные события Эль-Ниньо, похоже, оказывают противоположный эффект на Великих равнинах, где они приводят к засухе и снижению активности торнадо.)[464] Поэтому неудивительно, что суровая зима 1982/1983 года была отмечена двумя рекордными вспышками смерчей. |