Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
Хотя общественное негодование в конечном итоге заставило председателя комиссии уйти в отставку, это была скромная, а скорее даже пиррова победа экологического движения. Короткий луч прожектора, направленный на коррупцию в Региональной комиссии по планированию, так и не смог осветить более фундаментальный конфликт общественных и частных интересов в наблюдательном совете. Как только комиссия внесла коррективы в наиболее вопиющие из своих методов работы, весь запал ушел из движения, которое оказалось преимущественно юридической борьбой за остановку джаггернаута[243] периферийной застройки. Чтобы удовлетворить требования суда, округ был вынужден официально выделить около 62 «значимых экологических зон» (ЗЭЗ), но никакого закона, гарантирующего их сохранение, так и не было принято. Соль на рану экологам добавляет тот факт, что большинство членов комиссии, контролирующей ЗЭЗы, были и остаются штатными либо внештатными консультантами застройщиков[244]. В результате субурбанизация полностью поглотила все буферные зоны открытого пространства, которые Экбо и Уильямс считали столь важными. Хотя население Большого Лос-Анджелеса выросло всего на 45 процентов с 1970 по 1990 год, площадь застроенной территории увеличилась на 300 процентов[245]. Небольшие природоохранные достижения – в первую очередь благодаря усилиям организации «Защита гор Санта-Моника» (Santa Monica Mountains Conservancy) – были сведены на нет непрекращающейся застройкой. В отличие от района залива Сан-Франциско здесь не было безоговорочных побед в деле сохранения открытых пространств – лишь накопление бесполезных отчетов о воздействии на окружающую среду и беззубые рекомендации по развитию. Отчасти такое разительное несоответствие в результатах можно объяснить несхожестью политических культур и структур власти в двух крупнейших мегаполисах Калифорнии. Власти округа в Южной Калифорнии настолько безнадежно порабощены строительной отраслью, что для свержения «нового спрута» и изменения приоритетов землепользования, вероятно, необходимы масштабные электоральные реформы, сравнимые с калифорнийской Прогрессистской революцией 1911 года[246]. Однако экологизм 1970‑х годов в округе Лос-Анджелес также был скомпрометирован собственным провинциализмом и исторической амнезией. Здесь практически не обсуждалась роль парков и других открытых территорий как «функционального скелета сообщества» – в том духе, в котором это делали модернисты «Нового курса», такие как Нойтра и Экбо. Чаще всего экологические битвы велись местными организациями по отдельности, без учета общей региональной стратегии и редко в коалиции с другими группами населения. Классовые и расовые аспекты рекреационного кризиса игнорировались. Иными словами, экология недотягивала до того, чтобы стать более подрывной, но столь необходимой политикой городского планирования. 5. Последний ландшафт В Ньюхолл-Ранч первостепенное внимание уделяется природе. Январь 1998 года. Путешествовать во времени становится все труднее. Движение по калифорнийскому шоссе 126 остановлено, пока колонна гигантских самосвалов с донной разгрузкой, каждый из которых до краев заполнен темной плодородной почвой долины реки Санта-Клара, вкатывается на асфальт. Дальше к западу еще более крупные грейдеры Caterpillar разравнивают дорожное полотно для четырехполосного расширения шоссе 126. Грозный пыльный смерч закручивается перед ведущим грейдером[247]. |