Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
Аналогичным образом, Лос-Анджелес и еще два десятка небольших городов использовали широкомасштабные гражданские судебные запреты (конституционность которых была подтверждена Верховным судом Калифорнии в январе 1997 года), чтобы помешать бандам собираться в парках или на углах улиц. Хотя один высокопоставленный чиновник полиции Лос-Анджелеса жаловался, что эти «зоны, свободные от банд» лишь способствуют распространению активности банд в прилегающие районы, они пользуются большой популярностью среди окружных прокуроров и членов городских Советов, которым нравится имидж решительных действий и всеобъемлющего сдерживания, создаваемый этими судебными запретами[913]. Типичный пример: судья из Лос-Анджелеса запретил парням из банды «18‑й улицы» в одном из районов «общаться на виду у всех» в группах больше двух человек, даже у себя во дворе. Он также ввел для несовершеннолетних членов банды комендантский час после 8 часов вечера и запретил пользоваться сотовыми телефонами и пейджерами. Кроме того, он запретил членам «18‑й улицы» свистеть на публике – по утверждению прокурора города, этот способ подачи сигналов используется для поиска наркоторговцев[914]. Как отмечают борцы за гражданские права, стратегия округов социального контроля наказывает людей, даже при отсутствии преступления, просто за принадлежность к группе. Более того, «криминализация статуса» подпитывает фантазии среднего класса о природе опасных классов. И страшные фантазии растут как в теплице. Например, в середине 1980‑х годов призрак Коттона Мэзера внезапно появился в пригородах Южной Калифорнии. Утверждения о том, что местные детские сады на самом деле являются шабашами сатанинских извращенцев, вернули суды в XVII век. В ходе судебного процесса по делу о растлении малолетних в дошкольном учреждении Макмартин – самого длительного и дорогостоящего процесса такого рода в истории Америки – дети давали показания об учителях-растлителях, летающих на метлах, и других проявлениях Лукавого. Создание в небольшом городе Сан-Димас первой в стране «зоны исключения растлителей малолетних» стало одним из последствий сопровождавшей этот процесс коллективной истерии, которая, несомненно, высвободила огромные пласты вытесненной родительской вины. Этот похожий на Твин-Пикс пригород в восточной части долины Сан-Габриэль был весь увешан табличками с предупреждением: «Руки прочь от наших детей! Мы занесли их в базу данных и сняли отпечатки их пальцев в целях безопасности». Неизвестно, отпугнули ли эти предупреждения армии педофилов, затаившихся в горах над Сан-Димасом. Но любое картографирование городского пространства после Берджесса должно учитывать власть, которую дурные сны теперь имеют над общественным ландшафтом. 5. Соседи наблюдают Мы должны попытаться восстановить равновесие между количеством оружия на улицах, а не тешить себя иллюзией, что ужесточением ограничений мы сможем заставить плохих парней отказаться от оружия. Несколько лет назад в Департамент полиции Лос-Анджелеса обратилась встревоженная делегация полицейских чиновников из бывшей Восточной Германии. Столкнувшись с массовым ростом преступности и этнического насилия после объединения, они с нетерпением ждали встречи с самой известной личностью департамента. Они спрашивали не о шефе полиции Вилли Уильямсе или его предшественнике Дэриле Гейтсе, а о Бруно-взломщике, преступном мультяшном персонаже в маске, нарисованном на бесчисленных табличках, обозначающих границы сообществ «Соседского дозора»[915]. |