Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
В своей книге 1990 года «Город кварца» я исследовал различные тенденции милитаризации ландшафта Южной Калифорнии. События, произошедшие после беспорядков 1992 года, в том числе четырехлетняя рецессия, резкое сокращение рабочих мест на фабриках, серьезные сокращения социального обеспечения и занятости в государственном секторе, негативная реакция на рабочих-иммигрантов, провал реформы полиции и беспрецедентный исход семей среднего класса, лишь усилили пространственный апартеид в Большом Лос-Анджелесе. По мере того как бесконечное лето подходит к концу, кажется, что Лос-Анджелес 2019 года вполне может оказаться в антиутопическом соотношении к большинству традиционных идеалов демократического мегаполиса. Но какой антиутопический городской пейзаж, если не «Бегущий по лезвию», может в конечном итоге породить неконтролируемая эволюция неравенства, преступности и социального отчаяния? Вместо того чтобы следовать традиционным клише и рассматривать будущее лишь как гротескное, уэллсовское увеличение технологий и архитектуры, не будет ли более плодотворным спроектировать развитие существующих тенденций по их нынешним нисходящим траекториям? Октавия Батлер – которая, несмотря на свою известность, все еще живет в старом районе на северо-западе Пасадены, где проживают чернокожие и латиноамериканцы, – применяет именно эту стратегию в своем романе 1993 года «Притча о сеятеле». Подобно Уильяму Гибсону, автору «Нейроманта», и другим авторам киберпанка, она использует строгую экстраполяцию, чтобы исследовать темные возможности ближайшего будущего. Батлер просто берет существующий хаос и немного увеличивает громкость: Большое Землетрясение превратило часть города в руины, беспорядки случаются каждые выходные, засуха уничтожила все газоны, средний класс перебрался в обнесенные стенами пригороды, а рабочая беднота предоставлена самой себе. Лос-Анджелес, в общем, стал «тушей, кишащей большим количеством личинок». Лорен Оламина и ее гордая семья в мультирасовом пригороде Робледо медленно погружаются в хаос, пока уличные бедняки – теперь изможденные, голодные тени людей – ждут, словно шакалы, чтобы пожрать район. После расправы над ее семьей и соседями Лорен бежит на север, подальше от Лос-Анджелеса, вместе с тысячами других беженцев. В «Притче о сеятеле» нет вторжений из космоса или технологических Франкенштейнов. «Вместо этого все расплетается, распадается на части».
Ниже я предлагаю экстраполяционную карту будущего Лос-Анджелеса, который уже наполовину родился. После беспорядков 1992 года предчувствия малоэтажной антиутопии Батлер, в которой упадок городов распространяет свои метастазы в самом сердце пригородов, стали обычным явлением. Но сама карта, хотя она и вдохновлена работами Батлер и Гибсона, больше всего напоминает диаграмму, которую Эрнест У. Берджесс, социолог из Чикагского университета, популяризировал в 1920‑х годах[872]. Вот как описал ее один историк: |