Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Да тут у вас… – начал было доктор, но снова оказался перебит. — …крайне тяжелый случай, – продолжил Виталий, сокрушённо качая головой. – Попади вы в руки иного специалиста, а не милейшего Николая Алексеевича, и два-три месяца на больничной койке были бы вам обеспечены. А иначе никак. Моменто море, – вспомнил он ещё одну фразу из какой-то кинокомедии и добавил от себя. – Кривиус дугос голеностопус. Ваше счастье, что вы угодили к нам. — Да уж, счастье, – проворчал Нехорошев. Виталий подмигнул Алфутову, кивая на ногу, а сам навалился на живот Фёдора Андреевича и непринуждённо продолжил: — Именно счастье, поскольку Николай Алексеевич давно специализируется на подобных болезнях. Он на них, грубо говоря, собаку съел. Знаете, когда он… – но тут последовал резкий рывок доктора и следом истошный вопль Нехорошева. — А-а-а! Гад! Сволочь! Клизма чёртова! К стенке! Немедля! Повинуясь команде, мужики сноровисто ухватили под руки перепуганного доктора, явно собираясь отволочь его куда-нибудь за угол здания, чтоб разобраться по-свойски, но вмешался Виталий. — Стойте! – в свою очередь рявкнул он. Мужики, опешив, остановились, а он, повернувшись к Фёдору Андреевичу, миролюбиво предложил: – Вы лучше пальчиками вначале пошевелите, а потом меры принимайте. — Ну? – уставился на Виталия Нехорошев, демонстрируя ему шевеление пальцев на своей… руке. — Я больную ногу имел в виду, – вежливо пояснил Виталий. — Кой чёрт пальцами, когда он, гад, мне… – начал Фёдор Андреевич и недоуменно осекся. – Ха! А ведь и впрямь ничего, – озадаченно протянул он, но, попытавшись чуть согнуть ногу в колене, вновь застонал. — Так чего с ним? – деловито осведомился Васильев-Карсавин. – Шлёпнуть, раз болит? — Да нет, болит, но куда меньше, – протянул Нехорошев. – Да и боль иная, не резкая. Ай да клистирные трубки! Молодцом! – и он добродушно махнул рукой. – Не надо, Ляксандра Ляксадрыч. Вишь, хоть и во хмелю, а своё дело добре знают. Пущай дальше народ лечат. Вот как меня. — Надо ещё тугую повязку наложить, – робко напомнил донельзя перепуганный Алфутов. – Я сейчас сестру позову – она сделает. Ну и, разумеется, полный покой несколько дней, иначе при неосторожном шаге возможен рецидив-с. И компрессик желателен. Позвольте мне пройти в свой кабинет – мы… с коллегой… рецептик выпишем. — Покой, – проворчал Нехорошев. – Покой теперь нескоро будет. А повязку ладно, пущай. И рецепту свою иди, пиши. «Фу-у, вроде половину опасностей пронесло», – устало плетясь обратно в кабинет доктора, подвел итог Голицын, сознавая, что расслабляться рано. Оставалась Людмила. Оглянувшись, не идёт ли сзади вице-вождь, и убедившись, что он задержался у Нехорошева, Виталий, едва они зашли к Алфутову, попросил девушку: — Язык покажи. Сдаётся мне, этот красногвардеец не угомонится, пока его не увидит. Так, хорошо, – остался доволен он осмотром и посоветовал: – Только недолго демонстрируй – всё должно выглядеть естественно. Васильев-Карсавин заглянул в кабинет через пять минут, явно с конкретной целью. Это стало окончательно ясно, едва прозвучали его первые слова: — Ну что, красавица. Вот и я. Скоро мы с тобой… — Позвольте, э-э-э, Александр Александрович, но она больна, – робко запротестовал доктор, вошедший следом за ним. |