Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Это был финиш. Точка. Причём окончательная. Круче восклицательного знака. И винить в том было некого, кроме себя самого. «Значит, не судьба. А впрочем, этого и следовало ожидать, – думал Виталий, уже сидя в санях. – Твоё дело, парень – в убивцах ходить, а ты в спасатели подался. Ладно, забыли… Будем считать, что попытка сменить амплуа оказалась неудачной, и вернёмся к прежнему ремеслу». Он еще не знал, что забыть о том ему не позволят… Глава 31. Те же и… император Решив устроить себе «День планирования», Виталий не пошёл на рынок с Осипенко, отправив с ним Людмилу, и для начала взялся записывать на бумажный лист ближайшие исторические события. Трудился долго, не один час, старательно припоминая всё, что знал об этом времени. Однако ближе к обеду, досадливо крякнув, откинул исписанные листы в сторону. — Ты чего? – удивилась Лайма, примостившаяся на креслице рядышком. — Толку от них, – отмахнулся Виталий. – Стоит нам осуществить задуманное – и все мои сведения уже к весне этого года запросто могут оказаться дезинформацией. — Не поняла, – нахмурилась Лайма. Голицын поморщился, но пояснил: — Это как с бабочкой у Брэдбери. Есть у него такой фантастический рассказ. К примеру, откуда нам знать, чем закончится продолженная война с Германией? Или взять красный террор. Большевики могут объявить его сразу после похорон Ленина со всеми вытекающими последствиями. И тогда расстреляют царскую семью прямо в Тобольске, а не… – он осекся и недоуменно посмотрел на вздрогнувшую девушку, испуганно уставившуюся на него. – Ты чего? — Ничего, – натужно улыбнувшись, ответила она с явным усилием. – Просто… рука болит ещё от ожога и дёргает иногда, вот и всё. Пройдёт. Голицын кивнул и вновь погрузился в раздумья, сосредоточенно потирая переносицу. Хорошо, что ему вовремя пришёл на ум этот эффект. Действительно, толку-то от их знания истории, даже если бы оно было на уровне какого-нибудь профессора или доктора наук. Пара-тройка удачных выстрелов из их СВД-шки, и всё – дальнейшую историю надо действительно переписывать заново. Так-так… И что тогда получается? Виталий усилил нажим на многострадальную переносицу, но из раздумий его вывел голос Лаймы: — А… ты уверен, что если мы убьём Ленина, царскую семью расстреляют уже в Тобольске? — Да откуда я знаю? – с досадой ответил Виталий. – Фифти-фифти. Ребята в Питере непредсказуемые, так что не угадаешь. Но скорее да, чем нет. В это время дверь в комнату открылась. На пороге стоял Солоневич. Лицо было бледное, большие синие глаза с испугом смотрели на Виталия. — Как «расстреляют»? – трагическим шёпотом выдавил он. — Обыкновенно, – пожал плечами Голицын. – Ты что, только пришёл? А я и не слышал. — Стало быть, ваши недавние одобрительные слова про русскую монархию, господин штабс-капитан, ложь? – обвинительным тоном осведомился Иван, проигнорировав его вопрос. — Ну почему же? Напрасно вы так подумали. — Но тогда откуда столь вопиющее равнодушие, Виталий Михайлович?! – возмутился Солоневич, и его голос от волнения сделался пронзительно-высоким. – Нет уж, извольте объясниться начистоту, да-с! — Всенепременно, – мягко улыбнулся Голицын. – Я не против монархии на Руси в целом, особенно после всего услышанного от вас, но фигура бывшего царя мне, честно говоря, малосимпатична. Слишком много он натворил ошибок. Столько наворотить – вообще нужно весьма и весьма постараться. |