Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Чем? — Ну-у, нрав бриттов хорошо известен. Борцов за свободу они приветствуют, только если те угнетаемы где-нибудь в России или Германии. У себя же дома Англия считает таковых гнусными мятежниками, посему преспокойно расстреляла чуть ли не весь Дублин. Вакханалия длилась аж две недели. Попросту приходили в дом ближе к ночи и – бац-бац, отнюдь не утруждая себя доказательствами. А взять Индию? Про американских негров я и вовсе умалчиваю. Между прочим, когда в России отменили крепостное право, там вовсю царило рабство. Да и ныне тоже: там не сядь, тут не ходи, здесь не учись и прочее. — Честно признаться, вы изложили вопросы, бывшие для меня до недавнего времени абсолютно очевидными, совершенно в ином свете, – смущённо признался Голицын. – Чёрное, оказывается, иссиня-белое, и наоборот. Буду откровенен – я не просто удивлён, но поражён. — А я рад, что смог ещё раз убедиться в том, насколько вы порядочны, – наградил Иван Виталия увесистым комплиментом. – Знаете, далеко не каждый человек смог бы столь искренне признать свои ошибки и принять противоположную точку зрения. Кстати, вашей вины в ошибочном мнении я отнюдь не усматриваю. Как раз оно вполне логично, ибо, увы, так ныне преподают повсеместно, практически в каждом высшем учебном заведении историю России. — Но почему? — Думается, ответ прост, – пожал плечами Солоневич. – Каждое воспоминание о русской государственной традиции незамедлительно обрушивает всю сумму наук. Если господа приват-доценты призна́ют, что в самых тяжёлых исторических условиях, какие когда-либо имелись в процессе государственного строительства, была выработана самая человечная государственность во всей мировой истории, им останется закрыть свою философскую лавочку. Да-да! В противном случае им придётся сознаться, что не русским царям нужно учиться у Гегеля, а Гегелям нужно учиться у русских государей. А как они могут такое признать? Да и, простите за грубость, что же они будут жрать без Гегеля? В результате Виталий сдался, с улыбкой заявив, что с нынешнего дня и он – монархист… Глава 28. Новая неудача Профессия журналиста предъявляет достаточно суровые требования к темпераменту человека. К примеру, необходимо себя сдерживать, даже когда тебя переполняют эмоции, зачастую весьма бурные. Солоневич был хорошим журналистом и сдерживаться умел. Но напускное хладнокровие не могло обмануть Голицына. Уж он-то видел, как внутри его спутника всё кипит. Впрочем, то, что они наблюдали в Кремле, куда подались выяснить, где находится патриарх Тихон, не могло не возмущать обоих. Во время ноябрьского штурма засевших там юнкеров большевики с памятниками архитектуры не больно-то церемонились. Лупили из пушек почём зря, благо, что боеприпасов хватало. Разумеется, больше всего досталось стенам и башням. С Беклемишевской напрочь сбили верхний шатрик, другой снаряд влепили прямо в часы на Спасской башне, и теперь на циферблате на месте двойки зияла рваная безобразная дыра. Впрочем, перечислять можно бесконечно. Внутри было немногим лучше, но разрушений тоже хватало. Снаряды попали и в Успенский собор, и в Чудов монастырь, и в церковь Двенадцати Апостолов, и в Малый дворец. Словом, проще перечислить то, что осталось целым. Но больше всего досталось наполовину разбитой Никольской башне. Да и старинные Никольские ворота ныне представляли собой весьма жалкое зрелище – исковерканные, разбитые и обожжённые. |