Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Больше всего времени занял у него список Лаймы. — А почему ты считаешь, что нам надо учитывать их предков? А зачем ты указала в числе обязательных качеств образование? У нас приёмная комиссия по отбору в институт или на войну? А на кой ляд нам… Вопросов было много, но девушка не тушевалась, детально поясняя, зачем, почему и на кой ляд. Виталий крутил головой, скептически хмыкал, ворчал, но в конечном итоге практически ничего из списка не вычеркнул – разъяснения звучали толково. Словом, время до вечера прошло незаметно. Михаил Илларионович на сей раз появился не один, а в сопровождении аж десяти человек, заявив, что привёл наиболее авторитетных людей. Едва народ стал представляться, как вчерашние подозрения Голицына о том, что Бибиков рассказал им о предстоящих целях и задачах явно не всё, вспыхнули в Виталии с новой силой. Ну в самом деле, зачем Лев Кисловский заявил, что готов отдать жизнь за государя? К чему братья Венюковы представились с отчествами – Николай Александрович и Михаил Александрович, гордо похвалившись, будто батюшка именно так назвал их, дабы имена полностью совпадали с именами детей императора Александра III? Почему чуть ли не каждый второй из представляющихся добавлял нечто в верноподданническом духе – либо про отца-монархиста, либо про завет деда, также связанный с верностью присяге царю-батюшке? Но дотерпел, выслушал всех, не задавая лишних вопросов. Однако стоило Голицыну осведомиться, знают ли собравшиеся, что им предстоит, как один из присутствующих, Никита Лихарев, торопливо выпалил: — Известное дело! Спасать царскую семью! — Вот даже как, – озадаченно протянул Голицын. – И кто ещё так считает? Все недоуменно переглянулись, и Станислав Циолковский (да-да, тесен мир – родной племянник знаменитого в будущем учёного, как, не утерпев, выяснил Виталий) поинтересовался, выразив общее мнение: — А разве нет? Голицын перевёл взгляд на Бибикова. — Позвольте! – уловив немой упрёк, запротестовал тот. – Вы вчера при мне такого наговорили о его несчастной участи, что я поневоле сделал соответствующий вывод. Да и когда остались со мной, так сказать, тет-а-тет, также упомянули насчёт яблочка, в кое надлежит целиться стрелку. А что, точнее, кто является сердцевиной империи? Разумеется, император! Голицын опешил. Получается, сбылись самые худшие его опасения. Его попросту неверно поняли. Однако он попытался честно доиграть до конца, изменив настрой потенциальных волонтёров и убедив их в необходимости иного пути. И для начала осторожно поинтересовался, как они отнесутся к тому, что он подразумевал вовсе не поездку в Тобольск. — Смотря что вы предложите взамен, – уклончиво ответил смуглый и курчавый Георгий Модзолевский. — Хотя скрывать не станем – в любом случае останемся разочарованы, – добавил Циолковский. — Как я понимаю, господа, это ваше общее мнение? – сделал вывод Виталий. – Однако давайте не будем горячиться. Вначале выслушайте меня. – Он мысленно внёс ряд изменений в своё предложение, дабы конечная цель выглядела позаманчивее, и заговорил. Разумеется, ни о терроре, ни о поездке в Питер не было сказано ни слова. Ещё чего. Достаточно не сдержаться всего одному человеку, похвалившись, скажем, перед домашними или перед своей избранницей – эвон, одна молодежь собралась, – и пиши пропало. На следующий день об этом будут говорить на рынке, спустя сутки новость долетит до Москвы, а через двое о ней будут знать в Питере. Как результат – дополнительные меры предосторожности, усиленная охрана всех вождей РСДРП(б) и прочие препоны, затрудняющие выполнение намеченного. |