Онлайн книга «Преддверие II»
|
— Грим у тебя… – покосился он мне за воротник, – смазался. – И усмехнулся заговорщицки: – Долгожительница. О кудесник, старый, седой, Дай мне зелье, чтобы забыться… Мне всё надоело. Не было ни выхода, ни надежды. К утру гости разошлись спать по своим комнатам. Меня разместили в одной спальне с Корнелией. Она сидела на кровати, вся изящная и чистенькая, как всегда, и тупо смотрела, как я раздеваюсь. — Боже, – сказала она удивлённо, но очень устало и потому еле слышно, – какое красивое у тебя тело… Или ты не старуха? — Нет, – сказала я безразлично. – Я не старею. Я вообще бессмертна. — Что ты такое говоришь, Веста? — Хочешь стать бессмертной, девочка? – обернулась я к ней. — Как ты?! – ахнула она. – О! Я же всегда говорила, что ты колдунья! — Вместо меня, – сказала я. — А тебе что, надоело? – Она склонила набок прелестную головку. — Да, мне надоело. – Я смотрела на неё в упор. – Хочешь быть вечно молодой и красивой? Хочешь иметь крылья и летать? Хочешь быть сильной, как сто богатырей? И бессмертной… и никого не любить. Никогда. Глаза у Корнелии было загорелись, но сразу потухли. — Не хочу, – сказала она. * * * Мой предельно усиленный инстинкт проявил себя очень скоро. Уже через несколько дней я ощутила тревогу и поняла, что это в барахолке. Лаиса в это время стирала крошки со стола и очень удивилась тому, как изменилось моё лицо. — Что с вами? — Где сейчас Веторио? – спросила я. — Не знаю… – Она уронила салфетницу со стола. – А что? — Ничего, – сказала я мрачно и вышла из комнаты. Дверь барахолки была приоткрыта. Это наконец случилось. Я застала его там и уже не представляла, чем это может кончиться! Лампу Веторио поставил на пол, но, присмотревшись, можно было разглядеть, что он стоит, прижавшись к фреске всем телом и обнимая её руками. Щека его припадала к стене, глаза были закрыты. Чёрная птица заговорила во мне с неожиданной силой. Я стояла и боролась с нарастающей агрессивностью. Веторио почувствовал чьё-то присутствие и обернулся. Нет, он не испугался, он выглядел, скорее, разочарованным. — Веста? Опять ты? Ну зачем ты следишь за мной? Я же не вор. И не шпион. — Ты слишком много знаешь, – сказала я. — Ошибаешься, – сказал он, – я ничего не знаю. Я понятия не имею, почему она, – он обернулся к фреске и погладил её ладонью, – такая тёплая! — Тёплая? – удивилась я. — Возможно, это не то слово. Она излучает – как биогенератор. Кто бы мог подумать, что в ваше время можно найти что-то подобное. И где? В средневековом замке! — А ты жил в другое время? – спросила я, чтоб услышать объяснения от него самого. — Конечно, – ответил он сразу, как будто я поинтересовалась, умывается ли он по утрам. — Мы для тебя древность, не так ли? — Я к вам уже привык. — Зачем ты здесь? — Так получилось. Я просто жертва катастрофы и совершенно не опасен. Мне ничего не нужно, кроме этого излучения. — Я не понимаю, о каком излучении ты говоришь. — И не поймёшь. Сытый голодного не разумеет. Мне хотелось его понять, но это было очень трудно. Мешала агрессивность и разница в полтора тысячелетия. Я подошла к фреске и тоже припала к ней. Тепла я не ощутила, но мне показалось, что у меня прибавилось сил, и ещё я почувствовала какую-то нежность, словно ласковая мама погладила меня по голове. Мне всегда было как-то особенно хорошо в барахолке, но я не связывала это ощущение с дверью за фреской. Я думала, это всё тишина, уединение и память о прошлом. |