Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
— Замечательно. Под ногами хлюпает. Несмотря на леденящий холод, жижа даже сквозь ботинки кажется теплой. Превозмогая отвращение, я продолжаю идти, делая один бесшумный шаг за другим. — Это она, – шепчет кто-то за спиной. Поворачиваю голову, но ничего не вижу. — Она здесь, – тихо шепчет другой. Осматриваюсь снова, но никого нет. — Ты слышал? – спрашиваю я Сорена. — Слышал что? – уточняет он. — Она вернулась, – перешептываются голоса. Внезапно туман вокруг нас рассеивается. Берег озаряется солнечным светом, и я наконец вижу его отчетливо. Сквозь жижу пробиваются чахлые растения, а грязь скрывает скудные остатки крови. Впереди, в километре отсюда виднеется длинный дом. — Смотри, – говорю я, выдыхая. – Наверное, пришли. Там ждут нас Скага и Амма. Я это чувствую. Мы упорно движемся вперед, пока не доходим до длинного дома, окруженного нидстангами, шестами проклятия. Черепа лошадей наблюдают, как я осматриваю древнее строение без окон, совсем заброшенное. Крышу покрывает дерн, стволы подпирают кривые, сгнившие стены из дерева. — Ты готов? — А ты? – спрашивает Сорен. Вспоминаю, как поднялась по ступенькам в дом Аммы в Ундене и обнаружила, что он пуст. Это было крушением всех надежд. И не знаю, на что надеяться теперь: что Амма будет здесь или что ее не будет? Я очень хочу ее увидеть, но не уверена, что хочу найти ее здесь. На Берегу жертвоприношений. Ведь если найду, значит, Сорен прав насчет Ундена. Они принесли ее в жертву, так же как ранее пытались принести в жертву Скагу и других – больных и стариков. Но если ее здесь нет, значит, я могу вообще ее больше не увидеть. И папа прав, письмо, которое она мне оставила, – это бред женщины, которая не в себе. Все это время я гоняюсь за несбыточной мечтой. Заставляю себя кивнуть: — Да. Мы вместе подходим к прогнившему длинному дому. Сорен тянется к дверной ручке. Что скажет, увидев его, Амма? Что сделает Скага? — Погоди, – останавливаю я его, хватая за руку. – Если мои родные на самом деле там, они могут быть не готовы к встрече с тобой. Позволь мне войти первой и все объяснить. Сорен размышляет, глядя то на меня, то на дом. И отступает. — Ладно. Мы переглядываемся, и я подхожу к двери. Хватаюсь за ржавую ручку. С конька крыши на меня смотрит белый как мел череп оленя. — Будь осторожна, – напоминает Сорен. Мне нечего бояться. Как бы то ни было, они все равно моя семья. Вдохнув поглубже, я толкаю дверь. Она легко поддается и медленно, со скрипом отворяется. Я вхожу, и кожа покрывается мурашками. Здесь темно, но пространство озаряет жуткий зеленоватый свет. Провожу пальцем по стене – гнилое дерево на ощупь похоже на бумагу, оно крошится и светится изнутри. В некоторых местах оно покрыто грибком, который сияет ярко, как неоновые лампы. Этот свет заливает дом, окрашивая в тревожный, болезненно-зеленый оттенок, так что кажется, что видишь сон наяву. Я хожу по дому и чувствую себя самозванкой, будто вторгаюсь туда, где мне не место. Каким бы маленьким ни казался дом снаружи, внутри он словно простирается бесконечно. Вдоль стен стоят лавки, накрытые мехами. Я иду по плотно утоптанному земляному полу, но так и не приближаюсь к противоположному концу. В центре дома натыкаюсь на длинный узкий очаг. Ботинки проваливаются в пепел. |